как дрожат ее пальцы и ресницы... вот-вот заплачет. Мышцы на лице напряжены. Но она держится.
— Любимая...
— Не зови меня так больше, — она снова останавливает меня, а потом разворачивается и выходит из кабинета.
10 глава АГАТА
Рома упирается, отказываясь признавать очевидное.
Утверждает, что работал и ужинал со своим другом и коллегой Володькой... но я ни единому его слову не верю: Володька — тот еще пройдоха! С него и взять нечего... Наверняка даже знает про измены моего мужа!
Боже, как же нелепо и смешно!
Говорит: пайетки, наверное, прицепились к одежде.
Говорит: да, парфюм от курьера остался.
Но я уже точно знаю: он лжет.
— О чем ты говоришь?! — он хлопает глазами, как самый невинный и верный в мире человечек.
— О том, что я все знаю, — говорю жестко. — Я видела ее только что. На ней был джемпер с такими же пайетками. И такой же парфюм. Дорогой, брендовый. Ты подарил?!
Не могу не сыронизировать.
Он снова упирается:
— Да с чего ты взяла, что... — но я перебиваю, потому что мне уже откровенно тошно от его вранья:
— Не надо держать меня за дуру, Рома. У тебя есть любовница. Ты изменяешь мне.
— Агата...
— Не надо, — я поднимаю руку, останавливая бессмысленные попытки оправдаться и как будто бы отгораживаясь от него. — Сегодня ты ночуешь здесь. С ней или без нее — мне плевать. Я соберу твои вещи. Завтра за ними заедешь. И я подаю на развод.
— Ты с ума сошла, Агата?! — орет он, вскакивая с места. — Давай поговорим! Дай мне возможность все объяснить!
— Не сегодня, — говорю я.
Что здесь объяснять?!
И так все ясно...
Да и сил у меня больше нет: хочется поскорее оказаться в одиночестве и как следует прорыдаться.
— Любимая...
— Не зови меня так больше, — прошу я и выхожу из кабинета, чувствуя, что на ресницах уже дрожат слезы.
Как же хорошо, что рядом море!
Оно так сильно шумит, что можно просто разрыдаться, не боясь, что кто-то услышит и помешает...
Так я и поступаю: добираюсь до линии прибоя, где стоят качели, устраиваюсь на одной из них.
Слезы к тому моменту уже вовсю льются по щекам...
Тяжелые мысли сверлят голову, словно дрель, до боли, до дрожи.
Когда я познакомилась с Ромой, мне было всего восемнадцать.
Юная девушка, только-только покинувшая школьные стены.
Конечно, я уже тогда знала, что моя жизнь будет связана с авиакомпанией отца, с самолетами и небом, но в остальном... я мало что понимала о жизни, о своем будущем.
Наши отношения закрутились стремительно, через год я оказалась замужем, еще через год — с ребенком на руках.
Когда Зое было два, родился и второй ребенок, сын Слава.
На самом деле, я даже благодарна судьбе, что стала мамой так рано.
Когда десять лет назад от инсульта скончался мой папа, Зое было уже пятнадцать, Славе — тринадцать. Они очень поддерживали меня в этом горе и в этой ответственности, а я смогла сосредоточиться на том, чтобы достойно похоронить папу и достойно принять бразды правления в компании.
Рома тоже очень поддерживал меня.
Возможно ли, что тогда он уже изменял мне?! Если не с этой девушкой, то с другой?! Как долго он вообще обманывает меня?! И зачем?!
Разлюбил — расстались бы мирно, дружески.
Но он предпочел ложь.
Неужели это то, что я заслужила за двадцать пять лет нашего брака?!
Голова идет кругом — я знаю лишь один идеальный способ восстановить трезвость мыслей. Небо.
Сейчас поздний вечер, но тем лучше: не придется долго ждать разрешения на взлет.
Я отправляюсь на частный аэродром, где у меня стоит легкомоторный самолет.
Поднимусь на нем над предгорьями Кавказского хребта — и вместе с миром, простым, понятным, на ладони, станет понятнее и моя собственная жизнь... надеюсь.
11 глава РОМАН
Агата уходит — быстро и безвозвратно.
Вижу, что она вот-вот заревет, и решаю ее не останавливать.
Толку-то?!
Попытаюсь обнять, поцеловать, утешить, она меня оттолкнет.
А в остальном... я же знаю, она терпеть не может, когда кто-то видит ее слезы.
Так что мне же лучше: пусть прорыдается где-нибудь в одиночестве, так больше шансов, что потом она придет в себя, успокоится и начнет наконец думать головой.
Потому что подумать-то есть о чем.
В первую очередь — о том, кому в случае развода достанется ее распрекрасная авиакомпания.
У Александра Владимировича Героева, отца Агаты, было сто процентов акций, и он был единственным ее владельцем. В его времена даже совета акционеров не было — только совет директоров. Все важные и судьбоносные решения Александр Владимирович принимал единолично.
Вроде бы, он предлагал долю компании своей жене, Екатерине Андреевне, но та благородно отказалась... и до сих пор благородно живет без единого процента акций в кармане. Не бедствует, конечно, но мне ее не понять.
Ну а Александр Владимирович, когда начались проблемы со здоровьем, написал завещание, в котором поделил акции компании ровно между дочерьми: пятьдесят процентов — Агате, пятьдесят процентов — Агнии, ее родной сестре, которая на десять лет младше.
Сестры стали равноценными владельцами бизнеса.
А дальше — самое интересное.
И Агата, и Агния отдали часть своих акций семье.
Агата отдала десять процентов мне — я немало вкладывался в бизнес и, думаю, вполне это заслужил, — и по пять — Зое и Славе.
Агния отдала по пять процентов своим трем дочкам: Алисе, Амелии и Ариадне... чудные имена, правда?! Ну да ладно, не об этом речь...
Речь о том, что ни у кого теперь нет контрольного пакета.
А контрольный пакет — это пятьдесят один процент.
И если я каким-то образом добуду себе сорок один процент акций, то смогу решать судьбу авиакомпании.
Что мне для этого нужно?!
Во-первых, убедить Агнию, сестру жены, в том, что она должна отдать мне свои акции.
Во-вторых, убедить в том же самом собственных детей.
Я уже довольно долго — с того самого момента, как начал влюбляться в Лину, — думаю обо всем этом, но теперь... теперь пришло время действовать.
И у меня есть план.
Ну а пока, прекрасно понимая, что Агата не вернется, я пишу сообщение Лине:
«Возвращайся, она ушла!»
Забавно выглядит в переписке, где предыдущим сообщением значится мое же «Не возвращайся, жена пришла!»
Лину это тоже забавляет, но она действительно возвращается.
— Ты быстро, — удивляюсь я.
— Была в кафешке в здании напротив, — объясняет мне моя возлюбленная. — Как
