будто чувствовала, что она ненадолго... Она теперь все знает, да?
— Да, — киваю.
— Ну, давно пора было.
— Верно. Но теперь придется действовать быстрее, чем я планировал.
— Тем лучше. Ты уже весь извелся, продумывая план. Спать нормально перестал. А теперь начнешь делать, что задумал, и сон снова к тебе вернется... если я позволю, конечно, — игриво строя глазки, она усаживается ко мне на колени.
Я обнимаю ее:
— Ну ты и кошка!
— От котика слышу!
Я смотрю на нее и думаю: да, она стоит того, чтобы сделать это.
И я сделаю.
Я отберу у Агаты авиакомпанию.
12 глава АГАТА
— Агата Александровна, вы уверены, что хотите полетать прямо сейчас?! — с сомнением спрашивает меня Валентин Петрович Исаев, руководитель полетов на аэродроме, куда я прибыла. — Погода не самая благоприятная...
— Неужели штормовое предупреждение?! — уточняю я деловито, потому что меня интересует только официальная информация.
Я давно совершаю полеты с этого аэродрома и давно знакома с Валентином Петровичем. Он, конечно, профессионал своего дела, но еще — человек довольно тревожный. Откровенно говоря, он вообще каждый раз поражается, что такая беззащитная на вид женщина вроде меня в полном одиночестве поднимается в небо. А если еще и вечер, и погода не самая лучшая... тогда он полон сомнений!
— Нет, штормового предупреждения нет, но...
— Константину Игоревичу вы бы разрешили полет?! — щурюсь, спрашивая про одного из самых опытных пилотов-любителей в нашем маленьком аэроклубе.
— Конечно, но он же...
Он же — что?! Мужчина?!
Мысленно ворчу на Валентина Петровича, но знаю: он правда очень за меня беспокоится. Наверное, это тот самый так называемый доброжелательный сексизм, который в его случае я готова простить...
Он все-таки сильно старше меня — ему почти семьдесят.
Мое-то поколение страдает тем, что порой не считает женщину за человека, что уж говорить про поколение моих родителей! Там женщина — только чтобы детей рожать, борщи варить да полы мыть... Приложение к мужчине, не более.
То, что Валентин Петрович вообще разрешил мне летать с этого аэродрома, уже победа.
Конечно, я могла бы выбрать другое место, но именно этот аэродром — ближайший к дому и самый удобный для меня.
Вот и терплю, каждый раз мягко настаивая на своем и отвоевывая свое право на небо.
— Ладно уж, летите! — говорит Валентин Петрович. — Только очень осторожно!
— Конечно! — улыбаюсь я и спешу к своему чижику.
Почему чижик?!
Наверное, потому что обычно машины называют ласточками, но мой самолет — ну никак не ласточка! Он чиж! Красивый, новенький, чешской фирмы, двухмоторный, двухместный, амфибия!
Минут двадцать уходит на то, чтобы проверить все системы, и вот — я готова к полету.
Через наушники связываюсь с Валентином Петровичем, запрашиваю разрешение на выезд из ангара.
— Добро! — говорит он после официального ответа, и я осторожно выруливаю на полосу.
Погода, конечно, и правда не самая лучшая. Закат давно догорел — это в Сочи вообще дело быстрое, — небо темное, ветер качает пальмы, по небу плывут тучи, вероятно, через полчаса-час начнется дождь.
Но мне-то что?!
Я ведь не на пассажирском лайнере, подниматься высоко не буду...
Так, покружу немного, чтобы снять напряжение, очистить мысли, понять, что мне делать дальше, и вернусь к своей обычной жизни.
В общем, еще через десять минут я запрашиваю взлет, Валентин Петрович снова дает добро, и я опускаю рычаги двигателей на полную, увеличивая тягу и постепенно поднимая своего чижа над бренной землей...
Взлетная полоса, паутина трасс, здания, огни — все постепенно отдаляется, оставаясь внизу, и я остаюсь один на один с небом и шумом мотора, который за многие годы стал роднее стука собственного сердца.
Здесь, на высоте, все сразу становится иначе.
Мысли успокаиваются, голова начинает лучше соображать и генерировать идеи.
Когда мне нужно принять важное решение по авиакомпании — я всегда поднимаюсь в небо.
Полчаса-час — и я готова выезжать на совет директоров.
Сегодня все гораздо сложнее.
Сегодня мне надо принять важное решение по собственному браку.
Пару часов назад я сказала Роме, что подам на развод.
И я не отказываюсь от своих слов, я действительно собираюсь поставить точку в нашем с ним браке.
О каком прощении, о каком восстановлении отношений можно говорить, если мне изменили?!
Для меня это предательство высшей пробы!
Знаю, что подруги — а возможно, даже мама, — посоветуют мне пойти к семейному психотерапевту, чтобы попытаться исправить все мирным путем, не разрушая семью, но... зачем мне это?!
Я — сильная, независимая, самостоятельная женщина, которая управляет огромной авиакомпанией. Неужели я должна терпеть такое в собственном доме?! Не должна.
Да и разрушать уже нечего: Рома первым разрушил все, что мог.
Так что мне больно, страшно, обидно, но я точно знаю, что поступаю правильно.
Вот только все не так просто: есть серьезная проблема, которая всплывет, как только начнется бракоразводный процесс.
«BlueSky Voyages».
Моя авиакомпания.
Мой семейный бизнес... который стал слишком уж семейным.
К тому моменту, как я решилась передать часть своих акций мужу и детям, мы с Ромой были в браке уже восемнадцать лет!
Ну, то есть, я не с бухты-барахты сделала это!
Я доверяла своему мужу, я была в нем уверена, уважала, любила, обожала!
Да и вклад в компанию он сделал огромный!
Кто же знал, что спустя несколько лет я пожалею о своем решении?!
Теперь у меня не пятьдесят, а тридцать процентов акций авиакомпании, и я боюсь, что при разводе часть бизнеса перейдет под контроль бывшего мужа...
В теории, я могла бы попросить часть акций у сестры, чтобы сформировать контрольный пакет и просто вышвырнуть Рому из нашего семейного дела, но... мы с сестрой вот уже почти десять лет, с самой папиной смерти, почти не общаемся.
Не уверена, что она станет помогать.
И боюсь, что она решит вместо этого помочь Роме...
13 глава РОМАН
Между Агатой и Агнией — десять лет.
Будем честны: это дофига.
Когда моя будущая жена училась в четвертом классе, ее сестренка писалась в памперсы.
Когда Агата влюблялась в первый раз, Агния рыдала, что не может одеть кожуру обратно на банан.
Когда старшая пошла в последний класс школы, младшая пошла в первый.
Разные поколения, разные интересы, разная жизнь.
В общем, в детстве сестры не были близки, и Агата рассказывала мне об этом с тоской и сожалением.
Потом, конечно, стало немного лучше, но возраст все равно сказывался.
Сложно быть на одной волне, когда вам десять
