словно стая пираний, под навесом химчистки дальше по улице и смотрят на нас прищуренными глазами, пока пешеходы торопливо проходят мимо, обходя их стороной.
— А пока я ожидаю, что вы двое будете думать друг о друге в позитивном ключе.
Киллиан невинно замечает: — Может, это выглядит и не так, Эва, но я, вообще-то, очень высокого мнения о твоем мужчине.
Наз издает звук, имитирующий рвотный позыв.
— Ой, ради всего святого, блядь.
— Думаешь, я раздаю свой номер телефона кому попало?
— Прекрати. Ты заставишь меня краснеть.
— Не нужно сарказма. Я говорю лишь правду.
— Конечно. А я – Долли Партон.
— Хм. Вживую ты не такая фигуристая, как я думал.
Они смотрят друг на друга с взаимной неприязнью, а я переглядываюсь с одним, потом с другим и понимаю, что, несмотря на все колкости и позерство, они получают удовольствие от происходящего.
Не то чтобы хоть один из них когда-нибудь в этом признался.
— Прощай, Киллиан.
Он поворачивается ко мне и улыбается.
— До свидания, Эва. Я бы поцеловал твою руку, но мне очень нравится моя голова. Не хочу, чтобы она сама по себе покатилась по улице.
Наз ухмыляется.
— Не будь смешным. Отрубать тебе голову – это слишком много возни. Я бы просто выстрелил в тебя десять или двенадцать раз. А потом перезарядил.
Я качаю головой, стараясь не рассмеяться, чтобы не поощрять их.
Киллиан бросает взгляд на Наза. Они обмениваются теми кивками подбородком, которые парни делают друг другу, после чего Киллиан разворачивается и уходит вниз по улице.
Глядя ему вслед, Наз притягивает меня ближе к себе.
— Давай найдем интернет-кафе.
— Зачем?
Его глаза слегка сужаются.
— Я не шутил, когда сказал, что мы не останемся в нашем отеле.
Мы берем такси, чтобы забрать наши вещи из «Хилтон Риверфронт», а затем отправляемся в ближайшее интернет-кафе. Используя предоплаченную анонимную дебетовую карту через защищенное Wi-Fi соединение, Наз бронирует нам квартиру через Airbnb в другом районе, всего в нескольких минутах ходьбы от метро. Она современная, очаровательная и находится прямо над другой квартирой, у которой есть небольшой дворик с огромной злой собакой, которая яростно лает на всех, кто проходит по улице.
— Встроенная система безопасности, — объясняет Наз, глядя на собаку с балкона.
Пока мы смотрим, она до смерти пугает мать, катящую коляску мимо кованого забора, демонстрируя злобный оскал и снова и снова бросаясь грудью на забор, по-видимому, надеясь сожрать младенца.
— Чем они кормят это бедное создание? — вслух задаюсь я вопросом. — Котятами и лезвиями для бритв?
— В отзывах говорилось, что квартира отличная, но собака – это какой-то кошмар, поэтому мы здесь.
Он заходит в комнату, снимает куртку, достает из карманов и кобуры различное оружие и кладет его на подставку рядом с телевизором. Я насчитала три пистолета и полдесятка ножей.
— Ого. Ты ходячий арсенал.
Назир оборачивается и улыбается мне, когда я захожу внутрь, закрывая за собой балконные двери.
— А я ведь еще даже не снял обувь.
Встревоженная, я опускаю взгляд на его большие черные армейские ботинки.
— Именно туда прячут пулеметы?
— Ты хочешь сказать, что у меня большой размер ноги, милая? — тянет Наз. — Потому что, знаешь ли, у мужчины с большим размером ноги обычно большое…
Вклиниваясь в его драматическую паузу, я говорю: — Эго. Я уже очень хорошо это поняла.
Он подходит и заключает меня в объятия. Я обхватываю руками его большое, крепкое тело и с облегчением выдыхаю.
— Должна признать, встреча с Киллианом прошла лучше, чем я ожидала.
— Даже с учетом того, как мы все время грызлись друг с другом?
Я улыбаюсь, прижимаясь ближе.
— Никто не пострадал. Я считаю это победой.
— Что думаешь о его плане?
Удивленная и польщенная тем, что Наз спрашивает мое мнение по такому щекотливому вопросу, я отстраняюсь и смотрю ему в лицо.
— Честно? Я думаю, что в нем столько же дыр, сколько в швейцарском сыре.
Он убирает волосы с моего лица и нежно целует меня в губы.
— Я тоже.
— Постарайтесь не звучать слишком самодовольно, мистер Кент.
— Это очень трудно сделать. Я знал, что у меня много недостатков. Просто я разочарован, обнаружив, что зависть – один из них.
— Милый, — мягко говорю я, ошеломленная этим неожиданным признанием, — тебе нечему завидовать. Киллиан с тобой не в одной лиге. Он даже не в одной Солнечной системе с тобой.
Назир притворяется застенчивым, опускает ресницы и поджимает губы.
— Ой, перестань так делать.
Я обвиваю руками его шею, поднимаюсь на носочки и целую его.
— Вы напрашиваетесь на комплименты, мистер Кент?
— Да, Минерва, — хрипло говорит он, крепко сжимая меня, и в его глазах горит огонь. — Мне нужно, чтобы ты напомнила мне, чего такая отвратительная старуха, как ты, хочет от такого, как я.
Я прижимаюсь к нему грудью.
— Или я могу просто показать.
— Я думал, ты устала.
— Для тебя я никогда не бываю слишком уставшей, — шепчу я и снова целую его, на этот раз более страстно.
Он запускает руку в мои волосы на затылке и издает низкий горловой стон удовольствия, крепко прижимая меня к себе. От этого я чувствую себя невероятно желанной и в то же время защищенной. Когда он обнимает меня, мне кажется, что со мной больше никогда не случится ничего плохого.
Его поцелуй – это дом. Рай. Самое мягкое место, куда я когда-либо падала.
Назир отрывается от моих губ с хриплым смешком и утыкается носом в чувствительное местечко под моим ухом.
— Мне повезло, — шепчет он. — Потому что я тоже никогда не устану для тебя.
Он стягивает с меня куртку и бросает ее на пол. Подталкивая меня к стене, он запускает теплые руки мне под футболку и стягивает ее через голову. Она тоже летит на пол, сброшенная нетерпеливым движением, а потом его руки оказываются на моей груди, его губы – на моих губах, и мы оба стонем от страсти, вспыхнувшей между нами.
Мои ноги упираются в край матраса. Мы на мгновение отстраняемся, чтобы снять с него футболку, а затем падаем на кровать, сплетаясь руками и ногами, и начинаем неистово целоваться со страстью, граничащей с паникой. Наз тяжело наваливается
