может быть, дни на то, чтобы твои люди проверили местонахождение оружия. Что, если оно находится в грузовом контейнере в доках Триполи?
С абсолютной уверенностью Киллиан отвечает: — Мои люди могут оказаться в любой точке земного шара за тридцать минут.
Это заставляет меня усмехнуться.
— Серьезно? У тебя есть люди в Антарктиде? И кто это, пингвины, блядь, и киты?
Его взгляд скисает.
— Не могу решить, что хуже: твоя враждебность, твой словарный запас или твой сарказм.
— Не уходи от ответа.
— Да, — сухо говорит Киллиан. — У нас в штате обученные пингвины. Они гораздо умнее, чем ты думаешь.
С видом измученной матери, у которой на руках маленькие дети, Эва говорит: — Мальчики. Ведите себя хорошо.
Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Затем произношу: — Мне не нравится этот план.
Киллиан трет переносицу и вздыхает.
Я настаиваю: — Димитрий должен сообщить тебе местонахождение оружия до того, как ты предъявишь Эву, а не после. Даже тридцатиминутная задержка, пока мы будем сидеть у всех на виду на мосту, – это слишком большой промежуток времени. Слишком многое может пойти не так.
— А что произойдет, когда вы получите оружие? — спрашивает Эва. — У него наверняка будут люди, которые проследят, чтобы убедиться, что вы его нашли. Вы не сможете тянуть время.
— О, он будет мертв задолго до этого.
Мы с Эвой моргаем, глядя на Киллиана.
— Повтори? — спрашиваю я.
— Как только Димитрий даст координаты, он получит пулю в лоб.
Я недоверчиво смотрю на него.
— Ты должен убедиться, что он дал тебе правильные координаты. Он может отправить тебя по ложному следу, а тем временем наводнить мост своими людьми!
Киллиан бросает взгляд на Эву, затем снова смотрит на меня. Тихим голосом он произносит: — А ты бы рискнул? Потому что я знаю, что я бы не стал.
Он имеет в виду, рискнул бы я предоставить неверные данные, когда на кону безопасность Эвы. Сквозь стиснутые зубы я отвечаю: — Мы не Димитрий. Мы не можем предсказать, что он сделает.
— Может быть, вы двое не можете, но я могу. — Доев свой суп, Эва промокает губы салфеткой.
— И? — спрашивает Киллиан.
Она смотрит на него, потом на меня.
— Что бы вы ни думали он может предпринять, вы ошибаетесь.
— Я говорил с ним, — произносит Киллиан. — Он не смог скрыть, что чувствует. Ты для него важнее, чем это оружие.
Эва едва заметно улыбается с легким пренебрежением.
— Есть кое-что, что для него важнее меня, этого оружия и всего остального.
Я подталкиваю ее: — И что же?
Она переводит взгляд на меня. То, что я вижу в нем, вызывает у меня мурашки.
— Контроль, — говорит она. — Это то, что у него получается лучше всего. Это его дар. Он даст вам почувствовать, что вы побеждаете, даже позволит взять верх… но только потому, что в конечном счете это выгодно ему. Если хотите победить в игре против Димитрия, перестаньте думать, что сможете его перехитрить. Он уже на три шага впереди.
После этого долгое время никто не произносит ни слова, пока я не спрашиваю: — Так что ты предлагаешь?
— Я предлагаю нам подготовиться к тому, что на самом деле произойдет на этой встрече.
Мы с Киллианом наклоняемся над столом.
— К чему же? — спрашивает он.
Ее ответ пугающе прост.
— К войне.
ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ
ЭВА
По выражениям их лиц я вижу, что они не хотят мне верить, но верят.
Это шаг в правильном направлении, но у меня сводит желудок, и я чувствую себя хуже, чем показываю, поэтому прошу продолжить обсуждение позже.
Мне следовало догадаться, что это заставит этих двух тигров наброситься.
— Почему? — спрашивает Наз, резко выпрямляясь. — Что не так?
— Тебе плохо? — спрашивает Киллиан, напрягаясь.
— Я устала, — отвечаю я, избегая обеих пар пытливых глаз. — Не преувеличивайте.
— Эва…
— Мне просто нужно ненадолго закрыть глаза, милый, — говорю я, кладя руку поверх руки Наза. — Я плохо спала прошлой ночью, не завтракала утром, а новости Киллиана меня немного шокировали. Вы двое можете продолжить разговор в отеле.
Наз сухо отвечает: — Мы не вернемся в этот отель.
Киллиан разводит руками.
— Да ладно тебе, — говорит он. — Ты все еще мне не доверяешь? Мы же пожали друг другу руки!
— Пожалуйста, не заставляй меня протыкать тебя этой вилкой.
Киллиан смотрит на меня.
— Вообще-то я стараюсь, чтобы ты знала.
— Я прикреплю тебе золотую звездочку в дневник.
Я встаю со стула. Они оба вскакивают на ноги, пугая официантку, которая как раз подошла с нашим счетом.
— Кто-нибудь, пожалуйста, заплатите этой бедной женщине, — говорю я, взмахнув в ее сторону рукой. — И заодно убавьте градус мачизма на несколько тысяч делений. Люди смотрят на нас так, будто вот-вот начнется дуэль.
Не утруждая себя ожиданием ответа, я поворачиваюсь и иду к двери. Позади меня раздается какой-то шум, шарканье ног и стук стульев по деревянному полу, но я продолжаю идти, пока не выталкиваю себя за дверь и не оказываюсь на тротуаре, с наслаждением вдыхая холодный воздух.
Наз и Киллиан бесшумно материализуются рядом со мной, по одному с каждой стороны, как здоровенные подставки для книг.
Глядя на одного из немцев в плаще, околачивающегося на другой стороне улицы, Наз спрашивает: — Как мне с тобой связаться?
Киллиан лезет во внутренний карман пиджака и достает белую визитку. Он протягивает ее Назу двумя пальцами. Наз берет ее и осматривает, вскинув бровь.
— Бесплатный номер?
Киллиан кивает.
— Международный. Оставь голосовое сообщение, и со мной немедленно свяжутся, где бы я ни находился. — Он бросает косой взгляд на Наза поверх моей головы. — Даже в Антарктиде.
Наз смотрит на визитку так, словно собирается засунуть ее в рот, разжевать в кашицу и выплюнуть на тротуар. Я выхватываю ее из его пальцев и засовываю в задний карман своих джинсов.
— Спасибо, — говорю я. — Мы позвоним тебе через пару часов и договоримся о другом месте для встречи. На этот раз выбирает Наз, чтобы нам не пришлось тащить за собой Капитана Очевидность и его Выдающуюся Команду.
Я киваю в сторону немцев, которые теперь сбились в кучу,
