шутка. Я установил специальную программу для распознавания лиц, чтобы она сканировала записи с камер наблюдения во всех крупных отелях в этом районе.
Мы с Эвой смотрим на него. Ненавижу это признавать, но мы оба впечатлены.
— Хм, — выдавливаю я.
— Я знаю, — говорит Киллиан. — Я потрясающий.
Улыбаясь, Эва произносит: — О, посмотри, милый, он начинает брать с тебя пример.
Этот ублюдок смотрит на меня и закусывает губы, пытаясь подавить наверняка самодовольную ухмылку.
Боже, как же я, блядь, ненавижу этого парня.
— Просто из любопытства, зачем тебе понадобилось узнавать, где мы остановились?
— На случай, если с тобой что-нибудь случится.
Эва выглядит сбитой с толку этим загадочным заявлением и хмурит брови, но я точно знаю, что он имеет в виду. Я громко и четко слышу невысказанную часть предложения, легкое ударение на слове тобой, и с поразительной ясностью понимаю, что это не угроза в мой адрес… это предложение поддержки для нее.
Если со мной что-то случится, он вмешается и защитит Эву.
Я жду, когда ярость подступит к горлу. Но вместо этого ощущаю странное новое чувство по отношению к Киллиану, которое еще несколько минут назад я бы назвал невозможным.
Благодарность.
Хоть я его терпеть не могу и точно не доверяю его мотивам, возможно, он единственный мужчина в мире, с которым она будет в безопасности, не считая меня.
Мне все равно приходится выдавливать эти слова из себя. Сквозь стиснутые зубы я говорю: — Спасибо.
Киллиан молча изучает выражение моего лица, а затем просто кивает.
Переводя взгляд с одного на другого, Эва морщит носик.
— Боже, какие же вы двое странные.
Затем происходит настоящее чудо: мы с Киллианом улыбаемся друг другу.
Может быть, я все-таки смогу пообещать себе не толкать его под машину.
Может быть.
Мы не возвращаемся в отель. Мы заходим в тихое кафе на боковой улочке в нескольких кварталах от собора и садимся за столик в углу у окна, выходящего на улицу.
Киллиан заказывает эспрессо. Я заказываю еду для Эвы. Мы втроем молчим, пока не возвращается официантка с овощным супом для Эвы и чернильно-черным эспрессо для Киллиана в крошечной фарфоровой чашке, которая в его огромной руке выглядит элегантно, а не нелепо.
Жаль, что его родители вообще встретились.
Мы с Киллианом смотрим, как Эва ест, пока она не произносит в перерывах между глотками: — Если бы вы двое перестали пялиться на меня и начали говорить, было бы просто замечательно.
— Как суп? — спрашиваю я, вместо того чтобы в сотый раз узнавать, как она себя чувствует.
Она поднимает на меня взгляд, снисходительно улыбаясь.
— Очень вкусный, милый, и к тому же, я чувствую себя превосходно. Перестань волноваться.
— Если кому-то интересно, — произносит Киллиан, — мой эспрессо тоже вкусный. Может, закажем по чашечке для отряда громил?
Проследив за его взглядом, я смотрю в окно. Ну конечно, вот они, прячутся у всех на виду: шестеро угрюмых немцев в черных плащах, которые выглядывают из-за угла, словно кучка неудачников из документального фильма о Второй мировой войне, посвященного СС.
Я сухо отвечаю: — Боюсь, если мы пошлем к ним официантку, они откроют огонь.
— Они и вправду выглядят слегка нервными, — замечает Киллиан.
— Может, мне выйти и сказать им, чтобы они ушли? — спрашивает Эва.
Я хмурюсь.
— Нет. С чего бы?
— Потому что я единственная за этим столом, кто говорит по-немецки.
Я резко смотрю на Киллиана, задаваясь вопросом, откуда она знает, на каких языках он говорит, но он вдруг становится очень заинтересован в изучении своих ногтей.
И теперь мне снова хочется его убить.
Чтобы справиться со своим порывом вонзить вилку ему в глаз, я произношу: — Давайте поговорим о логистике. Расскажи мне о встрече с Димитрием. Что ты подготовил?
— Мы встречаемся на Карловом мосту в полночь в следующий вторник. Это пешеходный мост через реку Влтаву. Я буду на восточном конце, он – на западном. Когда Димитрий увидит Эву живой и невредимой, он пришлет координаты места, где хранится оружие.
— Пришлет? — спрашиваю я. — Каким образом? Кому?
— Он передаст информацию посреднику, которого я возьму с собой на встречу.
— И кто же это?
Киллиан смотрит на меня спокойным взглядом, ожидая, пока до меня дойдет.
После того как в моем толстом черепе загорается лампочка, я произношу: — Чтобы ты знал, я никогда раньше не был таким предсказуемым.
Он улыбается, но без насмешки или враждебности, просто с пониманием.
— Верю.
— Серьезно, я не пытаюсь хвастаться или что-то в этом роде, но я чертовски хорош в том, что делаю.
— Я знаю. Ты не виноват. Она понятия не имеет, насколько сильно может замкнуть мужику контакты.
— Подождите, о чем вы говорите? — вмешивается Эва.
Мы с Киллианом одновременно отвечаем: — Ни о чем.
Она переводит взгляд с одного на другого, затем бормочет в свою тарелку с супом: — Мужчины.
— Как ты проверишь координаты и заберешь оружие?
Киллиан допивает эспрессо, ставит крошечную фарфоровую чашечку на стол и откидывается на спинку стула.
— Ты позвонишь по номеру, который я тебе дам, и передашь информацию от Димитрия человеку, который ответит. Этот человек, в свою очередь, отправит людей на место и заберет оружие.
Очевидно, Киллиан не ответит на вопросы о том, кем может быть этот человек, но это не имеет большого значения. Важно другое.
— У Димитрия будут снайперы по всему периметру. В ту же минуту, как он увидит Эву, он застрелит нас обоих. Мы сами идем в ловушку.
— У меня уже расставлены свои снайперы и установлено наблюдение. Что бы он ни предпринял для подготовки, я буду знать об этом, и мы с этим разберемся.
— За неделю? У тебя уже есть люди на местах за неделю до встречи?
Киллиан принимает скромный вид.
— Осторожность никогда не бывает излишней.
— Ты сказал, что никто не знает о твоих планах, только желаемый результат. Если у тебя уже расставлены люди…
— Наемники, — перебивает он, кивая. — Никто из них не знает ни друг друга, ни на кого я работаю, ни кто является целью, кроме как по фотографии, которую им предоставят за несколько минут до прибытия Димитрия.
Я барабаню пальцами по столу, размышляя.
— Могут уйти часы,
