Мы должны что-нибудь организовать.
Затянувшись сигарой, Ленор говорит:
— Тебе не выиграть эту битву.
— Я всегда ненавидела свой день рождения, — объясняет Эшли. — Это просто ещё одно напоминание о том, какого малого прогресса я добилась. Я нахожусь точно в том же положении, что и в это же время в прошлом году. Смотрю на те же четыре стены в том же доме в том же городе, только без мужа.
— О, милая, это совсем не так! — вклинивается Барб. — Ты ушла из застоявшегося брака. Ты начала ходить к психологу. Ты помогла Малдеру пережить трудный год, а теперь ещё и ввела Дафну в наш маленький круг!
— И вообще, этот день сводится не к празднованию успехов, — настаиваю я. — Это день, когда нужно радоваться существованию. Мы должны что-то сделать.
— Мы тут поменялись ролями? — она приподнимает брови. — Это я весёлая и берущая на себя инициативу.
— Так и есть, — соглашаюсь я. — Но ты не можешь быть Эшли для самой себя, так что это должен сделать кто-то другой.
— Я не хочу никуда идти, — она выпячивает нижнюю губу.
— Тогда мы никуда не пойдём, — уступаю я. — Что, если я приеду, и мы возьмём в руки краску?
На её лице появляется гримаса, похожая на отвращение.
— Типа, будем рисовать пейзажи Боба Росса?
— Типа, будем красить стены, — говорю я. — В твоём доме. Ты сказала, что Дюк никогда не хотел, чтобы ты это делала, верно? И тебе надоело смотреть на одни и те же четыре стены. Так что выбери цвет стен, а я приду и помогу покрасить.
— Я ужасна в покраске, — говорит она. — Я становлюсь слишком нетерпеливой и порчу края.
— Что ж, тебе повезло, потому что я великолепно прокрашиваю края, — говорю я.
Она фыркает.
— Ну естественно.
— Меня это не оскорбляет, — говорю я ей.
Она на мгновение задумывается.
— Значит, ты придёшь и сделаешь всё самое сложное, а я буду разливать вино, пока мы будем смотреть, как домохозяйки швыряются напитками и кричат друг другу «просто признай это»?
— Конечно, — говорю я. — Кто-нибудь ещё хочет присоединиться?
Ленор хохочет.
— Мне и так хорошо, но вы, девочки, развлекайтесь, — Харви и Барб согласно кивают.
— Хорошо, Винсент, — говорит Эшли после минутного раздумья. — В субботу вечером, через неделю. Я выберу цвет. Ты наденешь свой очаровательный комбинезон для дружеской прокраски краев.
— У меня такого нет, — говорю я.
— Что ж, у тебя впереди вся неделя.
— Я знаю отличный магазин фермерских товаров, — услужливо предлагает Барб.
— А теперь, пожалуйста, мы можем перейти к картам? — говорит Харви. — Я чувствую, что сегодня мне повезёт.
И в тот вечер ему неплохо везёт. Он выигрывает шесть раздач.
Я выигрываю партию.
* * *
В воскресенье идёт дождь. Майлз не сказал нам, что мы должны были делать, только сказал, что для этого нужна хорошая погода.
— Как думаешь, ты могла бы взять отгул в четверг? — спрашивает он меня, пока мы готовим чай и кофе на кухне. Обычно я бы не хотела брать отгул, но из-за отсутствия Эшли на всю неделю работать стало немного скучно, а в библиотечном расписании на этот день не так много дел, так что я уступаю.
Я всё равно просыпаюсь в семь, даже без будильника, и решаю провести день за чтением и попиванием чая со льдом за одним из уличных столиков в «Фике». Повинуясь внезапному порыву, я заказываю матчу, и она мне нравится больше, чем я ожидала, но всё же решаю вернуться за своим обычным заказом, прежде чем идти домой.
Бариста с пирсингом на лице поднимает голову и радостно восклицает:
— Вы вернулись!
— Вернулась, — отвечаю я.
— Ещё матчи? — спрашивает он. — Или чай со льдом и молоком?
— Чай, пожалуйста, — говорю я. — А ещё холодный кофе с мёдом и латте со льдом и фундучным сиропом.
— Важный день? — поддразнивает он.
— Для моих соседей по комнате, — отвечаю я.
— Понял, — он пишет моё имя на всех трёх стаканах, не спрашивая об этом. Я испытываю смущающую гордость от того, что стала завсегдатаем нового заведения, сама по себе.
— Сколько я вам должна? — спрашиваю я, когда он приносит мне готовые напитки.
— Сегодня за счёт заведения, — говорит он.
— Что? Вы уверены? — спрашиваю я.
Он оглядывается по сторонам, затем наклоняется ко мне.
— Моего менеджера здесь нет, за вами нет очереди, чтобы тоже потребовать свои бесплатные напитки, и вы даёте хорошие чаевые. Я уверен.
— Что ж, спасибо, — я сую десятидолларовую купюру, которую держу в руке (часть выигрыша, полученного вечером прошлой среды) — в банку для чаевых.
— Джона, — подсказывает он, хотя я и не спрашивала.
— Спасибо, Джона, — говорю я.
Он сияет.
— Хорошего дня, Дафна.
По дороге домой мой отец пытается дозвониться до меня, но я случайно сбрасываю. Я забыла перезвонить ему на прошлой неделе, что на меня не похоже. Но звонить мне в принципе — это не похоже на него.
На данный момент наши отношения сводятся к небрежным перепискам раз в несколько месяцев.
На светофоре я отправляю ему сообщение: «Извини, могу я перезвонить тебе через несколько минут?» Я ужасно справляюсь с многозадачностью, даже когда две задачи, стоящие перед мной, не так сложны, как (а) ведение светской беседы с моим наполовину-отсутствующим отцом и (б) навигация в толпе приезжих-с-мороженым, делающих зигзаги в разных направлениях.
«Нет необходимости, — отвечает папа. — Просто хотел уточнить адрес, который дала мне твоя мама».
Так он что-то отправляет мне по почте. Как раз в тот момент, когда я наконец-то начала разбирать свадебный хлам.
Если эта посылка-сюрприз окажется похожей на последние папины посылки, я могу рассчитывать на интригующий ассортимент чудодейственных витаминов, эфирных масел и мармеладных мишек с травкой, которые я не просила, и, вероятно, отправлять их по почте — самое натуральное преступление. Для пущей убедительности иногда он добавляет что-то смутно ностальгическое, но, в конечном счёте, ошибочное. Например, жёлтую шапку, которую он нашёл у себя на чердаке и которая, по его убеждению, принадлежала мне в детстве.
В том случае я настолько решительно не узнавала шапку, что единственным логичным объяснением было следующее: она принадлежала тому, кто владел этим домом до моего отца, и поскольку он мог позволить себе этот дом лишь из-за того, что там было совершено жестокое преступление, можете не сомневаться, что шапка отправилась прямиком в мусорное ведро.
Однако я некоторое время жгла присланный им шалфей в непосредственной близости от мусорного бака, прежде чем выбросить его вслед за шапкой. Я полагаю, что данный конкретный подарок закончился нейтральной ничьей.
Войдя в наш многоквартирный дом, я снова проверяю свой
