придвинуться ближе.
Я киваю в сторону гостиной, бардака, учинённого мной и Джулией. Я пользуюсь возможностью отвлечься от этого пьянящего чувства.
— Тебе удалось поговорить с ней? О том, что она на самом деле здесь делает?
Майлз тяжело выдыхает и отступает на полшага.
— Я пытался. Она всё ещё притворяется, что для этого нет никакой особой причины, кроме как соскрести меня с пола, — он выдавливает из себя улыбку, от которой моё сердце сжимается пополам. — Ты готова её выгнать?
— Мне нравится, что она здесь, — обещаю я.
Он кивает.
— Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю я.
Теперь его улыбка смягчается. Он снова касается моего подбородка.
— Неа, — говорит он. — Этого достаточно.
— Я ничего не делаю, — подчёркиваю я.
Уголок его рта дёргается.
— Тогда почему я чувствую себя лучше?
Момент затягивается. Теперь уже я отступаю на шаг, чувствуя, как пол холодит мои стопы.
— Ещё раз спасибо, — говорю я, — за смазку для молнии.
— Всегда пожалуйста, — отвечает Майлз.
Глава 23
Среда, 24 июля
24 дня до «Читательского Марафона»
Если не считать радиомолчания по поводу моего отклика на вакансию в библиотеку Оушен-Сити, то у меня идёт череда нехарактерного везения.
В воскресенье Майлз удивил меня и (не особенно восторженную) Джулию поездкой в маленький городок под названием Норт-Беар-Шор, в книжный магазин на встречу с автором любовных романов, на которого Сэди обратила моё внимание много лет назад. После подписания книг владелец магазина и её жена, профессор геологии, влюбились в Майлза (это очевидно) и сделали пожертвование для «Читательского Марафона».
В понедельник два автора детских книг согласились прислать видеоролики для призов «Читательского Марафона», а третий предложил провести видеосозвон с детьми в прямом эфире.
Во вторник стартовал наш ежемесячный турнир по игре Fortnite, на который собралось самое большое количество игроков за всю историю, и сегодня, когда Майя подошла к стойке регистрации, чтобы забрать отложенные для неё книги, мне наконец-то удалось убедить её прийти на следующей неделе на встречу книжного клуба для подростков.
Мама кричит от восторга, когда я рассказываю ей о нашем разговоре по дороге домой.
Ну, или она случайно уронила несколько гантелей прямо на пальцы ног.
— Это здорово, дорогая, — говорит она. — Я знаю, что этот ребёнок был крепким орешком.
— Она просто такая застенчивая. Но другие дети в группе очень милые, — говорю я. — И пара из них на домашнем обучении, так что она, вероятно, никогда с ними не встречалась, что может оказаться к лучшему. Начать всё с чистого листа.
— Боже, однажды, когда у тебя были трудности в новой школе, я, помнится, спросила тебя, не хочешь ли ты перейти на домашнее обучение, — говорит мама.
Я фыркаю.
— Когда бы у тебя нашлось время, чтобы обучать меня на дому?
— У меня и не нашлось бы, — говорит она. — Но ты была такой несчастной в школе. Я не знала, что делать. Я просто хотела избавить тебя от страданий. Помнишь, что ты мне сказала?
— Я даже не помню, чтобы домашнее обучение когда-нибудь обсуждалось, — говорю я.
— Ты сказала, что будешь слишком сильно скучать по своим учителям, — она разражается сдавленным смехом, который переходит в стон от напряжения, сопровождаемый звоном падающих на пол гирь. — Ты была застенчивой, но храброй.
— Я была маленькой занудой, можешь так сказать, — отвечаю я.
— В те времена это называлось «удовольствием от учебы», — говорит она мне.
Мой телефон издаёт звуковой сигнал, и я захожу под навес.
— Подожди секунду, — говорю я ей, заслоняясь от яркого света, чтобы разглядеть экран. — Какого чёрта?
— Всё в порядке? — спрашивает мама.
— Да! — говорю я слишком бодро.
Всё замечательно, за исключением того, что мой папа пытается дозвониться до меня, и сейчас не прошло две недели после какого-нибудь большого праздника, когда я обычно получаю от него весточку.
Я отправляю ему сообщение: «Извини, говорю по телефону».
Он отвечает немедленно, что случается крайне редко: «Позвони мне, когда у тебя будет свободная минутка. Забавные новости».
Меня охватывает беспокойство. Забавные новости на языке Джейсона Робертса обычно означают что-то в духе: «Эй, я встречаюсь с двадцатишестилетней девушкой!» (Ненадолго.)
Или «У меня появился друг, у которого есть катамаран, так что я уезжаю из страны на некоторое время. Пришлю тебе открытку, когда доберусь до суши!» (Он не пришлёт.)
— Дафна? — спрашивает мама.
— Всё в порядке, — они с папой не смертельные враги или что-то в этом роде, но она перестала общаться с ним практически в тот же момент, когда мне исполнилось восемнадцать, и как бы хорошо моя мама ни умела сопереживать и смеяться во время дерьмовых жизненных бурь, она всегда старалась изо всех сил не поносить папу. Ради меня, я знаю, но иногда мне просто хочется, чтобы она перестала быть супермамой и просто согласилась со мной в том, что он хуже всех на свете. Поэтому в основном мы просто не говорим о нём.
— Ну, послушай, — говорит она. — Я рада за тебя, и я горжусь тобой, и я люблю тебя.
— И тебе нужно уходить? — автоматически дополняю я.
— Да, — говорит она. — Завтра я собираюсь на пляж с друзьями, но поговорим на следующей неделе?
— Без проблем, — отвечаю я ей. — Люблю тебя.
— Люблю тебя ещё больше, — говорит она и вешает трубку, прежде чем я успеваю возразить.
Когда я прохожу мимо сказочного коттеджа цвета зелёной помадки, вокруг забора вовсю цветут ипомеи, а маленькие птички щебечут на ветвях, словно это ещё одно доброе предзнаменование.
Повинуясь внезапному порыву, я просматриваю объявление об его продаже. Цена недавно упала на пятьдесят тысяч долларов, но это всё ещё далеко за пределами моих возможностей в реальной жизни. Тем не менее, приятно помечтать.
Представить себя в подобном месте. Устраивать ужины и смотреть боевики. Покупать чай в кафе неподалеку и наполнять вазы свежесрезанной лавандой. Пить вино на заднем дворе с друзьями во время сезона светлячков.
Я почти вижу это. Я почти вижу свою жизнь здесь.
* * *
— У тебя есть какие-нибудь грандиозные планы на твой день рождения? — спрашивает Харви у Эшли, когда несколько часов спустя мы вместе с остальными усаживаемся за покерный стол.
— У тебя день рождения? — говорю я. — Когда?
Она стонет.
— Через неделю от субботы. Сорок три. И никаких грандиозных планов. Так уж случилось, что это выпадает на выходные, когда мы с Малдером возвращаемся из Седоны, где навестим мою маму, так что он будет у своего отца, а я буду сидеть дома, и мой мозг будет разлагаться за просмотром реалити-шоу.
— Зачем тебе торчать дома? — спрашиваю я. —
