господина Шнайта, — шелест переворачиваемой страницы. — Ваш отдел вообще лидирует по сорванным срокам проектов. Насколько я знаю, вы все являетесь коренными жителями Берлина, получили престижное образование и выросли в обеспеченных семьях, но показатели эффективности вашей работы уже продолжительное время держатся на минимальных значениях.
— Господин Мейер, позвольте объяснить, — пытается вставить своё слово один из названных мужчин.
Рэйвен ловит бегающий из стороны в стороны взгляд заметно нервничающего Хиттера Цальта и одним жестом прерывает начавшего говорить мужчину.
— У вас была возможность высказаться, господин Сульфт, — смотрит на красного от волнения и стыда мужчину Рэйвен. — Как мы видим из приведённых в отчётностях данных, благородные господа тоже имеют способность не справляться со своими рабочими обязанностями, из чего я могу сделать вывод, что эффективность выполненной работы не зависит от происхождения, гендерной принадлежности или социального статуса. Если вы не справляетесь со своей должностью — я назначу на неё того, кто будет с ней справляться, и мне неважно, из какого слоя населения этот человек. Важна лишь его компетентность и профессионализм. Это новая политика «М-Групп», и вы имеете право с ней не согласиться — это ваше личное дело, которое меня совершенно не волнует, пока вы хорошо справляетесь со своей работой. Компании важен результат, и это единственное, что имеет значение сейчас и будет иметь значение впредь. Господин Лойз, Сульфт и Цальт, в связи с плохим исполнением вами прямых обязанностей, я снимаю вас с должности директора отдела, у вас есть две недели, чтобы передать все дела вашим заместителям. На этом объявляю собрание оконченным.
Рэйвен смотрит на притихших за столом мужчин, ловит одобрительные взгляды и уважительные кивки членов управляющего состава, едва заметно кивает им в ответ и, закрывая лежащую на столе папку, выходит из-за стола, на ходу передавая документы обратно секретарю. Его решение поддерживает большинство из управляющего состава компании и бизнес-партнёров, а значит, он всё делает правильно. «М-Групп» давно нужно было почистить кадры, и если Рэйвену суждено быть тем самым злым боссом, который уволит всех не справляющихся со своими обязанностями «неприкасаемых», что ж, пусть так оно и будет. Рэйвен отдаёт короткое распоряжение секретарю поручить его заместителю заняться вопросом кадров, делает пару заметок в своём телефоне и идёт к лифту, нажимая на кнопку вызова. Это был сложный день, который наконец-то подошёл к концу.
* * *
Горячая вода мягкой рябью обволакивает уставшее тело и расслабляет напряжённые мышцы. Рэйвен откидывает голову на изогнутый бортик ванны и почти с болезненным стоном прикрывает глаза, выдыхая. Сегодняшний день измотал его на двести процентов из ста. Он повернул работу «М-Групп» на сто восемьдесят градусов и ни разу об этом не жалел. Возможно, раньше он и не стал бы ничего менять, не особо проникаясь далёкими для него проблемами, но сейчас у него была Элла, которую всё это касалось напрямую. Рэйвен помнил, как её уволили лишь потому, что у неё была «не та прописка и не тот гендер», и ему совсем не хотелось, чтобы в его компании происходило то же самое.
Рэйвена не сильно заботит, с какими несправедливостями сталкиваются другие, но его очень заботит, с чем сталкивается Элла, и если он может сделать что-то, чтобы её жизнь стала лучше — он сделает, даже если для этого придётся перекроить весь мир. Всё, что угодно, лишь бы его девочке в этом мире было комфортно. Рэйвен никогда не врал себе: он одержим Эллой слишком сильно. Настолько, что и правда готов развязать за неё Третью мировую в любой из существующих галактик. Нормально ли это? Очевидно, что нет. Рэйвен понимает это и совершенно ничего не хочет с этим делать.
Он нашёл свою Вселенную, и эта Вселенная отвечает ему взаимностью — что может быть важнее? Элла стала его самой большой силой и слабостью одновременно, и чувства Рэйвена настолько очевидны, что рано или поздно этим точно захочет кто-то воспользоваться. Рэйвен понимает это, как и то, что Элла — его единственный предохранитель, помогающий держать зверя внутри. Этому миру следует молиться, чтобы с его женщиной всё было хорошо, потому что Рэйвен точно знает: без Эллы он станет безумцем, разрушая на своём пути всё и всех.
Иногда Рэйвен думает, что это насмешка Вселенной: позволить ему родиться именно в семье Мейер, состоятельной и влиятельной, обеспечившей его всеми привилегиями этой жизни. Ему от рождения дали силу и власть, способную разрушать и оставаться безнаказанным. Очевидно, что Рэйвену с самого начала нельзя было прикасаться к этому, нельзя было чувствовать себя особенным и неприкосновенным, как и нельзя было брать в руки пистолет и стрелять из него. Возможно, родись он в другой, самой обычной и неприметной семье, он бы не стал тем больным ублюдком, кем являлся сейчас, никогда бы не брал в руки оружие, боялся бы крови и ненавидел бы насилие. Рэйвен мог бы быть другим: порядочным гражданином, не соприкасающимся с криминалом и добросовестно работающим на государство.
Рэйвен чувствует, как щиплет распаренную кожу горячая вода в ванной, заставляя окончательно размякнуть все мышцы, думает о том, кем бы он мог быть в той, другой, жизни, и, наверное, сходит с ума, потому что всё, вокруг чего крутятся его мысли даже в другой жизни, — это Элла. Уверенность в том, что они с ней встретились бы в любой реальности и в каждой новой жизни, почему-то была непоколебимой. Рэйвен точно знает, что даже родись он в подворотне, на самом социальном дне — он всё равно нашёл бы способ подняться, нашёл бы способ заботиться об Элле, защищать её и обеспечить всем, что ей нужно.
В любой жизни, в которой бы жил Рэйвен, главным его смыслом и стимулом неизменно оставалась бы Элла. Это неоспоримая аксиома, горящая клеймом на коже. Рэйвен сделает всё, чтобы Элла была настолько свободной от всех предрассудков этого мира, насколько пожелает сама. В их реальности существует достаточно несправедливости и злых людей, и Рэйвен клянётся сам себе, что Эллу это никогда не коснётся. Элла будет жить, имея всё, что только захочет, развиваясь и достигая высот, о которых другие будут только мечтать.
Рэйвен открывает глаза, проводит рукой по мокрым волосам и думает, что получил невероятный подарок судьбы, родившись в семье Мейер. У него есть власть и деньги, и он точно знает, что сможет защитить Эллу и обеспечить ей достойную и комфортную жизнь. У него много амбиций, и он реализует каждую из них, потому что его нарастающая сила принадлежит и Элле тоже. Пока у Рэйвена
