у меня так болят щёки? От постоянной улыбки? Что со мной не так?
Прислонив руку к груди, я почувствовала, как сердце бьётся, словно участвует в рок-фестивале. Взяв телефон, я легла на кровать и набрала номер единственного человека, который был ещё безумнее меня.
— Дорогая, я как раз собиралась тебе позвонить. Как прошёл день рождения? Ты насладилась…
— Я вышла за него замуж, мама, — перебила я, не в силах сдержаться.
— Прости, что? Повтори ещё раз.
— Я вышла…
— А-а-а! — она так громко закричала в трубку, что я вздрогнула и отстранила телефон от уха. Даже на таком расстоянии я всё ещё слышала её визг. — Я знала, что ты моя дочь! Я знала, что ты меня не подведёшь! Ха-ха!
— Мама, ты должна злиться, обижаться, что я сбежала! И сказать что-нибудь вроде: «Как ты могла сделать это без меня?» А вместо этого ты радуешься.
— О, пожалуйста. Думаешь, королевская семья признает это за твою свадьбу? Когда придёт настоящий день, я буду вести тебя к алтарю в белом платье.
— Ты ещё наденешь корону и ленту?
— Можно?
— Мама, ты нелепа, — засмеялась я, откинувшись на подушку.
— А ты теперь принцесса.
Я вспомнила, что говорил Гейл.
— Технически, нет. Гейл сказал, что я буду герцогиней…
— Ты замужем за принцем, значит, ты принцесса. Мне всё равно, что говорит кто-то ещё.
— С тобой бесполезно спорить.
— Постой... сегодня ведь твоя брачная ночь. Почему ты говоришь со мной, а не с моим зятем?
— Потому что твой зять то холоден, то горяч со мной.
— Теперь ты знаешь, каково это.
— Эй! Ты должна быть на моей стороне!
— Я на твоей. Поэтому и говорю правду.
— И что же это за правда?
— Ты импульсивная трусиха.
— Мне не нравится эта правда.
— Но ты её знаешь. И Гейл, похоже, тоже начинает понимать, что это так. А это хорошо. Значит, он обращает на тебя внимание, видит тебя. Он даёт тебе время осознать, что ты вошла в этот брак на порыве эмоций.
— С чего ты взяла, что это была моя идея?
— А чья ещё могла быть? Ты бы вряд ли поспешила выйти замуж по его просьбе. В любом случае, я рада и взволнована. Завтра поезжайте в дом у озера.
— Дом у озера? Зачем?
— Одетт… Иногда, — она тяжело вздохнула, — как много уединения вы получите в пентхаусе с двумя другими людьми? Там больше пространства, и он сможет свободно передвигаться, не переживая, что его заметят в городе. Это пойдёт вам на пользу.
— Поняла.
— Теперь, когда ты жена, вот мой совет: думай о нём, и доверься тому, что он будет думать о тебе. Ладно?
— Ладно.
— Не переживай ни о чём другом. Завтра я позвоню мистеру Гринсборо насчёт наследства.
— Нет, не надо!
— Что значит «не надо»?
— Я обещала его брату, что мы сохраним это в тайне.
— Почему?
— Он попросил, и я бы не хотела провозглашать это всему миру. Если мы заявим о моём наследстве, то Ивонн и Августа узнают, а уж после этого узнают все.
— Ты представляешь, как долго я ждала, чтобы похвастаться?
— Уверена, ты можешь подождать чуть-чуть дольше.
— Ладно, я сдержусь. Но я свяжусь с семьёй Гейла. Пусть оплатят некоторые наши долги, пока мы ждём.
— Мама, они здесь именно потому, что им нужны деньги.
— Нам тоже. Если они заставляют нас ждать, пусть заплатят за это. Мы потом всё вернём им с лихвой. Всё нормально. Не беспокойся об этом. Просто наслаждайся своей ночью, принцесса.
Я покачала головой.
— Спокойной ночи, мама.
Бросив телефон на прикроватный столик, я легла, позволив реальности охватить меня.
Я вышла замуж за принца страны, язык которой не знала и о которой почти ничего не понимала. И сделала это импульсивно, спустя всего несколько недель знакомства. Да, я сделала это ради своего состояния, но также потому, что он мне нравился. Но как долго это «нравится» сможет нас поддерживать? Что, если все эти чувства исчезнут? Что, если я поеду в его страну и возненавижу её? Или если люди возненавидят меня?
Зарывшись лицом в подушку, я попыталась перестать думать — но снова потерпела неудачу. Как можно не думать о том, что я вот-вот должна была стать частью королевской семьи?
Глава 25
Одетт
Подушки были разбросаны по всему полу, а стол ломился от еды. На столе стояли шампанское и шоколад. На одной из подушек даже лежала подарочная коробка. Когда я оглянулась на него, он держал в руках один-единственный жёлтый цветок с колокольчатым бутоном.
— Третий национальный цветок Эрсовии называется золотая лилия дня, Stella d'Oro, — объяснил он, закрепляя цветок за моим ухом. — Научное название — Hemerocallis, оно происходит от греческих слов hemera, означающего «день», и kallos — «красота». Этот цветок символизирует утреннюю звезду — солнце, а ещё новую жизнь, доблесть и справедливость. Он идеально подходит тебе, Одетт, Маленькая Мисс Санрайз.
Я подняла руку, чтобы взять цветок, покрутила его между пальцами, пытаясь одновременно осознать всё, что он устроил.
— Ты играешь нечестно, Гейл, — прошептала я, не решаясь взглянуть на него.
— Мне казалось, все знают, что в любви и на войне нечестной игры не существует. И да, на случай, если ты собираешься спросить, мы сейчас на войне, — ответил он, поднимая мой подбородок и заставляя посмотреть на его лицо с победной улыбкой. — Пока что я выигрываю, но в этой войне…
— Эй! — я ткнула его пальцем в бок, а он, вместо того чтобы повторить мой жест, достал до моей груди.
Мои глаза расширились, а он едва сдерживал смех.
— Ты…
— Подожди! — он поднял руки. — Прежде чем мы начнём драться, давай посмотрим на плоды всех моих стараний.
— Твоих стараний? Или ты заставил Искандара и Вольфганга сделать всё это? — заподозрила я, прищурившись.
— Я помогал! — серьёзно воскликнул он.
— Конечно, помогал, Ваше Высочество, — поклонилась я ему.
— Это правда, Ваше Высочество, — он изобразил реверанс, а затем, заметив моё выражение, пожал плечами. — Я думал, сегодня утром мы меняемся ролями, ведь ты поклонилась, хотя женщины должны делать реверанс.
— Во-первых, я была поражена, как хорошо у тебя это получилось. А во-вторых, не называй меня «Ваше Высочество».
— Во-первых, почему ты удивлена? Я наблюдаю это всю свою жизнь. А во-вторых, теперь это ты, — парировал он, протягивая мне руку.
Я взяла её без возражений, и он подвёл меня к завтраку.
— Откуда здесь столько подушек? — спросила я, осторожно усаживаясь на одну из них.
— Вольфганг сходил в место, которое называется «Таргет», — его брови нахмурились, словно он
