пара давала интервью журналистам. По разговору я поняла, что это какие-то актеры.
Фил вернулся быстро и протянул мне локоть. Я приняла помощь, и мы поднялись по мраморной лестнице в особняк. Перед входом два крепких мужчины проверили приглашения и без вопросов пропустили нас внутрь.
Холл оказался огромным, и на секунду у меня перехватило дыхание. Это была не просто роскошь. Это была демонстрация власти.
Потолки уходили вверх на невероятную высоту, где висела массивная люстра из богемского стекла. Стены были облицованы светлым мрамором с тонкими золотыми прожилками. Под ногами – сложный паркетный узор из темного и светлого дерева, настолько безупречный, что по нему было почти жалко ходить.
Ни одной лишней детали, ни одного намёка на уют или жизнь. Даже цветы в высоких напольных вазах – белые орхидеи и каллы – стояли идеальными, безжизненными рядами. Воздух был наполнен смесью дорогих духов.
Гул голосов наполнял пространство. Гости – мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях, сверкающих бриллиантами, – стояли небольшими группами. Они не смеялись громко. Они беседовали. С одинаковыми улыбками, едва заметными кивками, размеренными жестами.
Мой костыль глухо постукивал по идеальному паркету. На нас бросали быстрые, оценивающие взгляды, но стоило Филу посмотреть в их сторону, как все опускали глаза. Неудивительно.
Фил хоть и был в дорогом, идеально сидящем на нем костюме, но его аура никуда не исчезла. Она висела вокруг него. Аура человека, которого привыкли бояться. Которая считывалась на инстинктивном уровне.
На входе образовалась небольшая очередь, в которую мы встали. Как оказалось, она вела к хозяину банкета. Дедушка Егора лично приветствовал каждого гостя, но самого парня рядом с ним не было.
– Добро пожаловать, – даже я услышала, как он запнулся, когда очередь дошла до нас. Его глаза с недобрым прищуром остановились на Филе. – Яров? Не ожидал вас тут увидеть. Вы без отца?
– Он не захотел смотреть на эту дешевую показуху, – оскалился Фил. Он даже не пытался казаться вежливым.
– Очень жаль. Я давно его не видел. После смерти Рябина он разорвал со мной все связи, – Ларионов опустил взгляд на меня. – Это, я полагаю, твоя жена. Алиса Гырцони, насколько мне известно...
– Она Гырцони, но не Алиса, – перебил его Фил и представил меня. – Сабина Гырцони – невеста Егора. Я просто сопровождаю ее как телохранитель.
В глазах Ларионова промелькнуло удивление, но и оно казалось каким-то наигранным.
Мимо нас прошел официант, и Фил резко взял с его подноса бокал шампанского и сделал маленький глоток. Его взгляд не отрывался от лица старика.
– Разве твой внук тебе не говорил? – спросил Фил с удивлением в голосе, которое звучало фальшиво. – Как так-то? А я-то думал, у вас там… – он сделал паузу, изображая поиск нужного слова, – доверительные, родственные связи.
Улыбка на лице Ларионова застыла, превратившись в тонкую, напряженную линию.
– Он лишь упомянул, что планирует сменить работу, а то прошлая приносила много проблем. Видимо, эта прекрасная дама стала последней каплей в данном решении, – сухо ответил Ларионов.
– Поздравляю, кстати. Нового внучонка приобрел. Только вот уверен, что он приживется у тебя? А то порода у него боевая. Свободолюбивая. Может, сбежит? Или, не дай бог, покусает кого из ваших?
– Твоя прямота, Фил, граничит с хамством, – процедил Ларионов сквозь зубы.
– Ой, прошу меня извинить, – Фил беззаботно махнул рукой. – Я из простых людей. Не обучен вашим светским штучкам. Говорю, как все есть. В нашем мире если кого-то хочешь убить, то убиваешь, а не улыбаешься в лицо, втихаря подсыпая яд.
Фил перевернул бокал и вылил все шампанское на идеальный паркет. Золотистая жидкость растеклась лужей, впитываясь в дорогую древесину. Мои глаза готовы были выпасть из орбит. Я ожидала от него драки, криков, но не такой «тихой», демонстративной дерзости.
Ларионов застыл. Вся его светская выдержка треснула. В глазах вспыхнула первобытная ярость.
– Думал, что мой отец ничего не знает? – продолжил Фил, его голос стал тише, но от этого каждое слово обрело стальную тяжесть. – На первых ваших переговорах ты попытался подсыпать ему в коньяк какую-то дрянь, чтобы облегчить обсуждение условий. Тогда у него не болела голова, он сразу понял твою задумку, старик. С отцом Егора ты уже решил действовать иначе, продав ему свою дочь. Умный ход.
Фил сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной. Ларионов невольно отступил на полшага.
– Мой отец все знал. И тогда, и сейчас. Знает, как ты с детдомовскими ублюдками водишься, снабжая их стволами. Знает, как пытаешься прибрать к рукам наши точки. И знает, – Фил почти прошипел последние слова, – что ты сейчас пытаешься забрать его крестника. Мы пока не выяснили ради чего, но черта с два отдадим тебе Егора.
– Не понимаю, о чем ты. Какие детдомовцы?
– И еще мой отец просил передать тебе, чтобы ты катился на хрен. Потому что нам с тобой в этом городе стало тесновато. И если ты еще раз посмотришь в сторону нашей семьи, он приедет к тебе лично.
Фил взял меня за руку и повел прочь от хозяина банкета. Мы остановились в укромном углу, подальше от людей.
– Дедушка Егора как-то связан с детдомовцами? – не смогла я побороть любопытство.
– Отец так считает. Наш враг оказался намного ближе, чем мы думали.
Я скрестила руки, ломая пальцы. Как так-то? Я хотела выйти из этого опасного мира, но лишь оказалась в центре всех событий.
– Этого не может быть. Когда нас преследовали, то точно хотели убить. Ларионов так бы не поступил с Егором. Зачем ему убивать родного внука?
– Потому что он никогда не считал его своим внуком, а лишь разменной монетой. Он продал свою дочь в нулевые, чтобы наша группировка обеспечила безопасность его бизнеса от иностранцев и конкурентов. Но после смерти отца Егора сделка аннулировалась. Сначала этот старый хрен хотел восстановить связь с Егором, даже извинился перед Надеждой и навешал ей лапши на уши, чтоб она начала уговаривать сына перейти к нему. Думал, если подружится с Егором, то мой отец снова станет с ним сотрудничать. Но этого не произошло. Егор послал его. Возможно детдомовцы тоже действовали по приказу Ларионова, когда пытались заграбастать себе Егора. Но и их он послал к чертям собачьим. А зачем старику внук, от которого не получить никакой выгоды?
Голова пошла кругом. Грязь. Сплошная
