ко мне. Я купалась в нем последние полчаса. Его желание — осязаемая вещь.
Я стягиваю платье через голову и бросаю его на пол. Это не первый раз, когда я раздеваюсь перед ним. Но в прошлый раз это было со злостью, разочарованием и желанием наказать его.
Теперь я хочу продолжать купаться в его взгляде.
Это ощущается лучше, чем победа. Это похоже на триумф — видеть, как он смотрит на меня, словно я единственное, чего он хочет. Единственное, в чем нуждается. Он откидывается на раковину, рубашка все еще снята, брюки низко опущены на бедра, его член снова в руке.
Я никогда не думала, что он может быть таким… раскрепощенным.
Теперь, когда я это знаю, это раскрывает что-то и во мне тоже.
Я стягиваю трусики и расстегиваю бюстгальтер, заходя в душ. Он продолжает смотреть на меня. В его глазах горит огонь.
Он корчится от боли.
— Черт, — бормочет он. Мой взгляд опускается вниз, туда, где он снова становится твердым.
— Как ты? — спрашиваю я его.
Его ответ — просто смотреть на меня. Всю. Его взгляд скользит по моему телу, и я позволяю ему. Это теплее, чем вода из душевой лейки. Почти так же тепло, как огонь между моих ног.
В нем снова появляется та интенсивная сосредоточенность, от которой у меня сжимается живот. Словно я — самое важное, что он когда-либо видел.
Его губы приоткрываются, и он опускает руку, захватывая себя.
— Ты знаешь как, — говорит он. — И ты знаешь почему.
Из-за меня.
Он начинает медленно дрочить, не отрывая от меня глаз. Воздух здесь быстро становится горячее от пара. Я встаю под струи и позволяю воде омывать мои волосы, руки, тело. Мои соски — твердые точки желания. Когда я провожу по ним рукой, Раф стонет, словно я пытаю его.
Мышцы его руки напрягаются с каждым движением, и я тоже не могу отвести взгляд. Опьяняюще — видеть его таким. Смотрящим на меня так, будто я все, чего он когда-либо хотел.
Может быть, поэтому я делаю то, что делаю дальше. Или, может быть, потому что мне нравится мучить его тем, чего он не может иметь. Так или иначе, я опускаю насадку душа между ног.
Раф громко стонет и говорит что-то по-французски.
Нет. Мне нужно знать, что это было.
Я отодвигаю насадку.
— Скажи, что ты сказал.
— Я сказал, что твоя красота убьет меня.
Мое сердце спотыкается. Это — сила. И это опьяняет.
— Еще один оргазм, — говорю я ему и возвращаю насадку. Моему собственному телу не требуется много времени, чтобы откликнуться. Я была возбуждена от того, что видела, как он кончает, и стоя здесь, купаясь в его очевидной потребности, я достигаю оргазма под постоянным давлением воды на клитор. Мне приходится держаться за кафельную стену для опоры и не сводить с него глаз.
Он кончает с проклятым стоном. На этот раз выделений немного. Его член темно-красный, а в глазах — затуманенный взгляд.
— Черт, ты хороша, — говорит он мне. Он опирается рукой о раковину и выглядит так, словно пытается перевести дыхание. В его голосе слышится изумление. — Ты тоже кончила.
— Не упоминай об этом, — я оставляю воду бежать и выхожу из душа. Мы стоим всего в нескольких дюймах друг от друга несколько долгих, жарких мгновений, а затем он проходит мимо меня в душ.
Мои ноги слабеют.
Я заворачиваюсь в одно из пушистых белых полотенец отеля и наблюдаю, как он стоит под струями верхнего душа. Вода приглаживает его темные волосы к голове и делает шрам вдоль бока более заметным. Его толстый член висит между ног, наконец-то выглядя удовлетворенным. Его хорошо использовали сегодня.
У меня кружится голова.
Я чищу зубы и иду к кровати. Она большая и пушистая, и я краду одну из его футболок из его сумки, чтобы надеть на ночь. Мое сердце все еще бьется быстро. Я кончила. У него на глазах.
Раф выходит через несколько минут с полотенцем на бедрах. Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Огонь внутри меня угас. Но есть что-то еще, глубоко в животе, что горит мягче.
— Спи здесь. Не на диване, — говорю я.
Он кивает и подходит к своему чемодану. Я смотрю в потолок, пока он натягивает одежду и забирается в кровать.
— Лучше? — спрашиваю я его.
— Да, — его голос низкий. — А тебе?
— Да.
Тьма поглощает комнату целиком. Может быть, то, что только что произошло, лучше всего оставить там. Потребность, дразнилки, интенсивность. Он не тот, с кем мне стоит так развлекаться.
Я хотела, чтобы он признался, что желает меня.
Но сама никогда не хотела признаваться в том же.
— Пейдж, — говорит он. — Завтра…
— Мы притворимся, что этого никогда не было? — спрашиваю я. Это то же, что я спросила его после того, как он держал меня во время моей панической атаки. Мы никогда не были хороши в том, чтобы позволять друг другу видеть свою слабость.
Долгая пауза.
— Да, — говорит он. — Наверное, так будет лучше.
— Да, — я прижимаю руку к груди. Мое сердце бьется ровно за ней. Более ровно, чем я ожидала бы. У меня не было больше приступов паники с момента примерки свадебного платья.
Ночью обычно тяжело. Почему-то я знаю, что эта ночь такой не будет.
— Спокойной ночи, — говорит он.
Я поворачиваюсь на бок и ловлю его запах. Я не знаю, от футболки, которую я украла, или от него, лежащего рядом со мной, разделяющего одну кровать.
— Спокойной ночи, — шепчу я.
ГЛАВА 42
Пейдж
Я просыпаюсь от теплой руки, обвивающей мою талию, и полного покоя в мыслях. Ни единой мысли. Ни тревоги, ни головной боли, даже похмелья. Раф крепко спит позади меня. Я слышу его глубокое, ровное дыхание.
Я оглядываюсь через плечо. Он тоже выглядит спокойным. Лицо расслабленное и красивое, волосы растрепанные.
Нам не следует обниматься. Таковы были правила.
Но это уже второй раз, когда мы оказываемся в такой позе.
Я выскальзываю из-под его руки и роюсь в сумке в поисках спортивной одежды. Он не шевелится. Неудивительно. Он, должно быть, устал после прошлой ночи.
Жар поднимается по моим щекам, и не только от натягивания облегающих леггинсов. Я не застенчива в постели. Поиск удовольствия всегда был одним из немногих случаев, когда я чувствую себя совершенно, ослепительно в гармонии со своим телом. Полностью в настоящем моменте.
Сейчас я выпала из момента.
И вспоминаю, как его горячие глаза
