свадьба пройдет не на берегу, а внутри ресторана. Но сегодня, как будто кто-то стер тряпкой серые тучи и выкатил на небо яркое солнце.
Серебристо-свинцовая гладь Финского залива трепетала на ветру, как легкая вуаль, сверкала бликами, подзывая чаек. На берегу была устроена небольшая площадка с круглым подиумом и увитыми цветами колоннами.
Сквозь дымчатую кисею я подсматривала за Андреем, который уже ждал меня, застыв, как изваяние.
– Нервничает… - сообщила Света, отодвигая пальчиком штору.
Да, это было заметно. Андрей выглядел, как студент-первокурсник на экзамене перед профессором. Вот к нему подошел Стас. Сказал что-то, Андрей сдержанно ответил. Стас показал рукой в сторону беседки, где я пряталась, Андрей посмотрел на часы.
– Наверное, боится, что ты сбежишь, - подлила масла в огонь Света. – Хотя куда ты сбежишь в таком платье. Догонят.
Я чуть повернулась к зеркалу, чтобы еще раз проверить, всё ли в порядке. Платье сидело, как влитое. Очень красивое, длинное, подчеркивающее все мои достоинства, но не вызывающее.
Пока искала, обошла множество салонов, а потом столкнулась с Мариной Михайловной, которая уже откуда-то знала о предстоящем торжестве. Мир свадебного сегмента тесен.
– Не зайдешь? Вдруг подберем тебе по старой памяти?
– Нет, спасибо, - качнула я головой и посмотрела в витрину.
Вокруг девушки на подиуме вились два консультанта. Причем один из них – мужчина. Я удивленно приподняла бровь, и Марина это заметила.
– Ну, хоть просто зайди, - улыбнулась она. – Давно не виделись.
Не знаю, что в ее голосе заставило меня согласиться. Так-то баба она неплохая, да и не виновата, что ее непутевая дочь в постель к моему бывшему залезла.
– Как ты? – спросила Марина, когда мы расположились в ее кабинете.
Надо же и года не прошло, как меня отсюда выгнали, а уже так всё изменилось. Жизнь несется пестрым калейдоскопом, только успевай. После триумфа «Дыхания Шамана» я получила приглашение в крупное агентство, пошла учиться в Академию Моды и Дизайна и была приглашена в соавторы к известному модельеру в этническом стиле Кофи Абаре. Осенью состоится показ в Милане.
Я не стала вдаваться в подробности перед Мариной, ограничившись лаконичным «нормально». Она усмехнулась.
– А я вот видишь, по-прежнему, кручусь. Решила попробовать мальчика-консультанта. И знаешь, хорошо. Клиенткам нравится. Не стесняются нисколько и платья берут охотнее. Денег-то теперь много надо… - вздохнула она.
Я сделала глоток кофе и вернула чашечку на блюдце. Марина кинула на меня быстрый взгляд.
– Алиска родила… девочку. Ксюшей назвали, - как-то смущенно сообщила она, но глаза ее просияли.
На удивление, ничего у меня внутри не шелохнулось. Молодец, что родила, не взяла грех на душу.
– Да только так и остался в жопе ветер, в поле дым, - блеск в глазах потух, а губа недовольно дернулась. – Документы оформила, как мать-одиночка, чтоб льготы и пособия были. И усвистала в Дубаи. А Ксюша теперь, пока меня дома нет, с няней. И Володя очень помогает. Знаешь, он ее так полюбил. Как родную. По ночам встает качает, а она как будто уже знает, что деда надо звать. Не успокаивается, пока не придет.
Марина взглянула на меня, словно проверяя реакцию. Но я лишь слегка улыбалась. Мне еще до звания бабушки, наверное, далеко.
– Поздравляю с внучкой, Марин. Ксюша прекрасное имя. Ксения Дмитриевна.
– Ха! Если бы… Ксения Михайловна она! Как я. Твой-то… - тут она осеклась, - ну в смысле бывший, так и не женился, вот Алиска и психанула… В графе отца прочерк. А он и сам не стремится. Не пришел ни разу. Да ты и сама всё про Диму, небось, знаешь… - махнула она рукой.
Не всё, но да, кое-что я знала. Дима сейчас оформлял инвалидность. Он умудрился подцепить бактериальную инфекцию и в поврежденной руке начался остеомиелит. Спохватился поздно, воспаление ушло глубоко и повредило костный мозг. Были операции, чистки, курсы сильнейших антибиотиков, но пока всё безуспешно. Острая стадия перешла в хроническую. Кость несмотря ни на что постепенно разрушается, и воздухе уже явственно висит вопрос об ампутации.
Совсем недавно он приезжал, снова хотел поговорить с сыном, но Лёня по-прежнему не желает его видеть. Попросил денег взаймы, рассказывал что-то о госпитале в Южной Корее, где творят чудеса, ругал наших врачей, пропустивших его болезнь. Хотя я знала, доктора не при чем. Дима не выполнял рекомендации и вместо того, чтобы следить за здоровьем, на несколько месяцев уехал в Танзанию.
Там промотал всё, что у него осталось после развода, и подцепил инфекцию, которая теперь съедает его заживо.
Жалко его, конечно. Тянет с отца пенсию, подрабатывает, ведя бухгалтерию какой-то маленькой фирмочки и лечится. Стал толстым от гормонов и неопрятным, с кисловатым душком, поверх которого явственно проскальзывает запах застарелого алкоголя. Значит, еще и попивает.
Распрощалась я с Мариной Михайловной с легким сердцем. А платье купила не у нее, конечно. Совсем в другом месте.
– Вот зря ты не согласилась на свадьбу-бохо, - своим ворчанием Света вернула меня в реальность. – Надели бы на тебя эдакую разлетайку и босиком по песочку с цветком в волосах…м-м-м, красота!
– Ага, в нашем климате самое то! Вот себе и устроишь такую, - подмигнула я подруге.
– Что?! Я?! Да ни за что! – Света вздернула кверху нос.
– Посмотрим…
– И некуда смотреть, - горячилась Светка.
Загорелая, черные волосы рассыпались по плечам, алое платье, как костер выжигает всё, что находится в радиусе десяти метров. Настоящая Кармен!
Я не стала больше ничего говорить, уж очень раскраснелась подруга, что было явным знаком – сердится. А еще смущается. Потому что знает, на кого я намекаю. Аркадий Алексеевич – тот самый доктор из больницы, куда мы ездили после аварии.
Столкнулись они случайно по весне на собачьей площадке.
Мало было Свете человеческих детенышей в виде учеников, так она решила завести собаку. Высокопородистые от заводчиков ее не интересовали, а потому она поехала в приют, где буквально с порога влюбилась в эрдельтерьера с косматой бородой.
Звали его Мериме, что поставило окончательную точку в выборе. Проспер Мериме был любимым Светкиным писателем еще со школьной скамьи. У Мериме и Светки случилась любовь с первого взгляда.
– Ты еще посмотришь, как мы с ним за грибами ходить будем, - предвкушала Света, трепля пса за макушку.
Мериме смешно чихал и смотрел на хозяйку с обожанием. Гулять она с ним ходила то в парк, то на площадку недалеко
