Лукас атаковал его, прижимая к земле, и отвешивая четыре быстрых удара. Звуки, которые казались мне ударами отбивного молотка моего отца по говяжей отбивной, мой желудок скрутило. Лицо Бака быстро становилось неузнаваемым, и хотя мне не было его жаль, я боялась, что Лукас уже переходил черту к тому, что можно было назвать убойной силой.
— Лендон! Остановись!
Профессор Хеллер бежал к нам через двор.
Он оттащил Лукаса от Бака, который больше не двигался. На секунду, Лукас пытался сопротивляться, и я боялась, что профессору Хеллеру тоже достанется, но я недооценила своего профессора и его военное прошлое. Сжимая железной хваткой грудь и руки Лукаса, он рявкнул:
— Прекрати! Она в безопасности. Сынок, она в безопасности. — Лукас расслабился и профессор Хеллер ослабил хватку.
В то же самое мгновение глаза Лукаса нашли меня и он ринулся в моем направлении. На расстоянии было слышно приближающиеся сирены. Я услышала, как они завернули за угол в конце улицы, в тот же самый момент, как Лукас упал на траву передо мной на колени. Его сильно трясло, бьющемуся в его теле адреналину не было выхода. Тяжело дыша, он уставился на меня, осторожно поднимая руку, как будто боялся, что я могу отстраниться от его прикосновения.
Моя челюсть болела, и по его выражению лица я поняла, что, должно быть, она выглядела плохо. Он провел по ней пальцами, и я вздрогнула. Он сразу убрал руку, и я поднялась на колени.
— Пожалуйста, прикоснись ко мне. Мне нужно почувствовать твое прикосновение.
Мне не пришлось просить дважды. Он обвил меня руками, сажая к себе на колени и прижимая к груди.
— Его кровь? С носа? — Он оттянул рубашку от моей груди, но она приклеилась, из-за уже засыхающей крови, к лифчику под ней и моей коже.
Я кивнула с отвращением.
— Молодец, девочка. — Его руки снова обхватили меня. — Боже, ты такая чертовски замечательная.
Я подумала о крови Бака на моей коже и потянула за край своей рубашки.
— Я хочу ее снять. Я хочу ее снять.
Он сглотнул.
— Да. Скоро. — Его пальцы нежно пробежались по моему лицу. — Мне так жаль, Жаклин. Господи, я не могу поверить, что вот так выпроводил тебя за дверь. — Он замолчал, его грудь резко вздымалась и опадала. — Пожалуйста, прости меня.
Я повернулась в его объятии, кладя голову ему под подбородок и пытаясь, стать как можно меньше, чтобы быть ближе к нему.
— Прости, что я искала о ней информацию. Я не знала…
— Шшш, малыш… не сейчас. Позволь мне просто подержать тебя в объятиях.
Схватив с земли свою куртку, он обернул ее вокруг меня и прижал к себе еще сильнее, мы больше не говорили.
Приехала скорая, и медики подняли Бака, по крайней мере, он был еще жив. С бесстрастно скрещенными на груди руками, один из полицейских наблюдал за тем, как Бака положили на носилки, тогда как его партнер разговаривал об этой стычке с профессором Хеллером.
— Лен… Лукас, — позвал он. — Тебе и Жаклин нужно сделать заявление. — Лукас осторожно поднялся, сгребая меня и помогая встать. Профессор Хеллер положил руку ему на плечо. — Этот молодой человек сын моего близкого друга. Он снимает квартиру над моим гаражом. — Он окинул нас странным взглядом, прежде, чем продолжать. — Как я уже сказал, тому парню… — он указал на Бака, которого в этот момент погружали в машину скорой помощи — …судом было запрещено приближаться к ней, что он нарушил, придя домой к ее парню. — Ага, вот и причина странного взгляда.
Глаза полицейских немного расширились, когда они заметили мою окровавленную рубашку.
— Это его кровь, — сказала я, указывая на скорую.
Один их них улыбнулся и повторил слова Лукаса:
— Молодец, девочка.
Я облокотилась на Лукаса, и он прижал меня крепче к себе. Офицеры, уже задобренные профессором Хеллером, не могли быть более понимающими. Двадцать минут и все наши показания спустя, они и Бак уехали; Лукас и я собрали все мои вещи из внедорожника и дороги и убедили профессора Хеллера и его семью, что позаботимся о телесных повреждениях друг друга.
Не говоря ни слова, Лукас провел меня вверх по лестнице в свою квартиру и прямиком в ванную. Он включил душ, приподнял и посадил меня на столешницу раковины, чтобы стянуть с меня ботинки и носки. Не останавливаясь, он снял с меня рубашку и лифчик и бросил их в корзину для мусора. За ними последовала его футболка, на которой также были капли крови его и Бака.
Стоя между моих ног, он повернул мое лицо к свету, чтобы получше рассмотреть скулу.
— У тебя будет синяк. После душа мы приложим немного льда, чтобы уменьшить опухоль. — Он крепко сжал челюсть. — Он… ударил тебя?
Я покачала головой, которая от этого немного заболела.
— Просто сильно меня схватил. Это конечно болезненно, но, по правде говоря, место, которым я дала ему в нос, болит больше.
— Правда? — Он откинул мои волосы назад и поцеловал меня в лоб так нежно, что я даже не почувствовала. — Я так горжусь тобой. Я хочу, чтобы ты мне обо всем рассказала, когда сможешь… и когда я буду в состоянии слушать, потому, что сейчас я все еще слишком зол.
Я кивнула.
— Окей.
Он пробежался пальцами по моему затылку и шее.
— Я знал, что я все испортил. Я садился на мотоцикл, чтобы последовать за тобой, когда увидел тебя, бегущую по подъездной дорожке. — Мышца на его скуле дернулась. — Когда он повалил тебя на землю… мне хотелось его убить. Я думаю, если бы Чарльз не остановил меня, я бы точно его убил.
Я не двинулась с места, пока он раздевался. Затем он снял меня со столешницы, стянул с меня джинсы и трусики, и помог забраться в душ, где изучил каждую клеточку моего тела. На нас обоих были синяки в неожиданных местах, и я еле-еле могла поднять руки.
— Это нормально, — сказал он, скрепляя полотенце у себя на бедрах и заматывая меня в другое. — Во время драки, ты не замечаешь всех тех мест, куда получаешь удары, падаешь или ударяешься обо что-то. Адреналин перекрывает все это — на время.
С его темных волос капала вода, стекая струйками по спине и груди. Он усадил меня, чтобы вытереть мои волосы, и я наблюдала за тем, как ручейки бежали по его татуированной коже, пробегаясь по розе, через слова, и двигаясь ниже, по животу и линии волос, чтобы в конечном итоге, впитаться полотенцем.
Я закрыла глаза.
— Последний раз, когда кто-то вытирал мои волосы за меня, было в шестом классе, когда я сломала руку.
Он нежно поднимал каждую прядь, прижимая к ней полотенце, чтобы промокнуть воду, не спутывая их.
— Как ты ее сломала?
Я улыбнулась.
— Я упала с дерева.
Он засмеялся, и этот звук смягчил всю ноющую боль в моем теле.
