в этом вопросе директор слегка не прав. Не реклама работает, а я впахиваю на износ.
— Теперь вопрос: что дальше? — поиграл бровями директор, возвращая меня в русло разговора.
Я киваю, провожу рукой по лицу. Усталость ощущается не как тяжесть, а как постоянный фоновый шум, будто где‑то вдали гудит трансформатор.
— Дальше масштабирование, — говорю. — Но в одиночку я уже не вывожу. Расписание, как пазл, где куски не сходятся. Утром — малыши, днём — подростки, вечером — взрослые. В промежутках — звонки, переписки, отчёты. А ещё соревнования, подготовка команд…
Виктор Ильич улыбается:
— То‑то я заметил: глаза горят, а плечи чуть опущены. Ты как спортсмен на третьем круге — силы есть, но тактика требует коррекции. Давай обсудим по пунктам, — предлагает он, доставая блокнот. — Первый сценарий: набираешь команду тренеров. Обучаешь, делегируешь группы, остаёшься куратором. Второй: открываешь филиалы в отдалённых районах. Там спрос есть, но нет качественных секций. Третий: гибридный — часть групп передаёшь, часть ведёшь сам, плюс контролируешь новые точки.
Я задумываюсь. В голове калейдоскоп образов: лица детей, которые впервые сделали бросок; родители, требующие индивидуального подхода; взрослые ученики, ищущие в панкратионе не только технику, но и смысл.
— Мне ближе гибрид, — отвечаю. — Хочу сохранить личный контакт с ключевыми группами. Например, с теми, кто идёт на соревнования. Но для массового набора нужны люди. Только как их найти? Чтобы не просто «тренер по найму», а с огнём в глазах?
— Огонь — это ты сам зажжёшь, тут даже не сомневаюсь, — парирует Виктор Ильич. — Твоя задача на данном этапе: выстроить чёткую систему. Назови критерии, предъявляемые к тренерскому составу, с которым в будущем будешь работать: образование, опыт, психология. Мы проведём отбор, обучение, стажировку. А ты займёшься главным, возьмёшь на себя менторство.
Я смотрю в окно, вижу огни фонарей, силуэты прохожих. Вспоминаю вчерашние тренировки: как четырёхлетний Артём, запинаясь, рассказывал, что «научил папу делать захват», а шестнадцатилетний Илья после спарринга признался: «Раньше я дрался на улице. Теперь понимаю, что сила в контроле. Это вы мне мозги вправили, Макс Владимирович».
— Боюсь, что при расширении потеряется душа, — говорю тихо. — Сейчас каждый ребёнок — не цифра, это огонёк, который я разжёг вот этими вот руками. Каждый родитель — не клиент, а партнёр. Как сохранить это, когда будет десять залов и пятьдесят тренеров?
Виктор Ильич откладывает ручку:
— Ты не потеряешь душу. Ты её передашь. Как передают огонь от свечи к свече. Главное, не пытаться гореть за всех. Запомни для себя, что ты катализатор, а не батарейка.
Снова начинают обуревать сомнения. В голове есть чёткий план, как достичь поставленных целей. Там же намётки и более грандиозных идей. На задворках болтаются совсем уж идиллические мечтания о том, чем занять молодёжь нашего города, как популяризировать спорт — для этого я подался в чёртову Думу.
Только всё стопорится. Стремления, чаяния, надежды — всё упирается во время, которого мне катастрофически не хватает. Если сейчас зайдёт разговор о личной жизни, боюсь, я реально всплакну, потому как этого страшного явления в моей реальности попросту нет.
Какая девушка согласится встречаться с мужиком, помешанным на работе?
И ответ приходит из этих грустных размышлений. Пора делегировать полномочия, распределять обязанности между членами команды. Чувствую, как внутри что‑то сдвигается. Не облегчение настигает, а внутри выстраивается новый вектор, изломанная кривая, по которой я намереваюсь прорываться в своё светлое и безоблачное будущее.
— Ладно, — говорю, сжимая край стола. — Начнём с отбора тренеров. Нужен человек на младшие группы, с педагогическим образованием и опытом в детской психологии, идеально подойдёт инструктор по физо из детского сада или хотя бы школьный физрук. Опыт работы не менее пяти лет, дилетантов я к своим детям не подпущу. Ещё понадобится специалист по функциональной подготовке для взрослых. Тут достаточно простого тренерского опыта. Я давненько поглядываю на Ягудина, знаете ли. И… может, стоит провести открытый урок в том новом ЖК на окраине? Там много молодых семей, — озаряет меня внезапно, и мысли задают круговерть всем отделам мозга.
Виктор Ильич кивает, делая пометку в блокноте:
— Завтра разошлю вакансии. А ты подготовь презентацию для потенциальных партнёров. И, Макс, не забывай отдыхать. Ты не машина.
Я улыбаюсь. «Не машина», — звучит непривычно. Но, кажется, впервые за год я чувствую не усталость, а азарт. Будто впереди не пропасть, а трамплин.
Выхожу из кабинета. В телефоне 12 сообщений: родители спрашивают про расписание, ученики — про турнир, жена брата напоминает про день рождения мамы. Быстро вношу коррективы в расписание на следующую неделю и замечаю ещё несколько посланий от контакта «Алёна гимназия».
Её номер я стребовал с воспитательницы из партнёрского сада ещё вчера ночью и отметился дежурной смс: «Доброй ночи, Алёна. Макс».
Алёна: Максим, вам нравятся паровые котлеты? А овощи лучше сырыми или тоже приготовить на пару?
Алёна: Признаюсь заранее, что не сильна в приготовлении ПП-продуктов. Быть может, вы скажете, что больше всего любите есть на обед?
Алёна: Желательно прислать ссылку на рецепт, а то я такого начиталась...
Алёна: Извините, что отвлекаю с утра пораньше.
Предпоследнее сообщение содержит смайлик с грустными глазами, а под ним ещё одно.
Алёна: Я случайно грустинку нажала! Простите!
Набираю ответ с дикой улыбкой в половину физиономии.
Максим: Я не заморачиваюсь на тему правильного питания. Некогда. Стараюсь есть сбалансированно по возможности. Но мне безумно приятно, что вы так воодушевились идеей совместного обеда. Жду вас в 12:30, Алёна. На вахте предупредил, что вы зайдёте. Вас проводят.
Мозг лихорадочно изобретает, чем бы ещё разбавить нашу переписку, в то время как бешеный ритм уже хватает за грудки. Чёрт, сейчас же занятия с бойцами из начальной школы!
К обеду успеваю принять душ и переодеться в чистую рубашку. Она слегка мятая от долгого висения в шкафу, но не встречать же девушку в борцовке со свистком на груди — не комильфо. Свой стол я освободил спозаранку, жалюзи открыл, чтобы впустить в кабинет скупые лучи февральского солнца. Теперь расхаживаю вдоль окна с руками, собранными в замок за спиной, и отсчитываю секунды.
Стук в дверь бьёт по нервам. Я почему-то сбиваюсь с дыхания и склоняюсь к выводу, что становлюсь поганой истеричкой.
Твёрдым голосом приглашаю посетительницу, но входит вовсе не ясноглазая Алёнушка из соседней гимназии, а грузная Тамара Ивановна, вахтёрша. Широкой улыбкой освещает себе путь и торжественно кладёт на стол пакет с
