собой настоящим. Молотить грушу, выходить на ринг, вбивать кулак в лица и тела своих оппонентов, уворачиваться от их ударов и бить снова, сбивая костяшки пальцев в кровь. На эти два часа я становлюсь сам собой и могу себя не сдерживать ‒ и только эти два часа не дают мне слететь с катушек. Чувствую себя, как зверь, которого посадили на цепь и которого только раз в день выпускают на волю, чтобы размять ноги ‒ и предвкушаю тот момент, когда стану свободным окончательно.
И заставлю ответить людей, которые посадили меня в клетку.
День проходит за днем. Я вгрызаюсь в возможность получить «Семейный», как дикий пес вгрызается в кость. Работаю без устали и остановки, как не работал никогда. Я встаю в шесть утра, отправляюсь на пробежку, завтракаю, параллельно углубляясь в бумаги, еду в офис, вежливо склоняю голову перед отцом, внимательно слушаю его зама, уважительно называю его Николаем Вадимовичем, узнаю сотрудников, получаю гроши зарплаты, решаю текущие проблемы ‒ и учу, учу, учу. Учу во время поездки, учу во время обеденного перерыва, учу в любую свободную минуту, учу вместо сна. Стоит мне закрыть глаза, как перед глазами вспыхивают диаграммы, схемы, связи, цифры, цепочки, буквы.
И я рычу от злости.
‒ Ты, ‒ говорит мой наставник, ‒ делаешь успехи. Я вижу большой прогресс.
Складываю губы в максимально вежливую улыбку.
‒ А вот с лицом, ‒ он морщится, ‒ до сих пор проблемы. Выглядишь так, как будто готов загрызть меня на месте.
Это недалеко от правды. Я еще не оправился от того, что вынужден слушать его и называть по имени-отчеству. Но надо отдать ему должное: он не переходит границы, не пытается меня унизить или навредить, а просто и ровно вводит в курс дела и подсказывает, как лучше поступить в той или иной ситуации. Он хороший учитель.
А я очень, очень замотивированный ученик.
‒ Твой отец, ‒ говорит он, и я напрягаюсь, ‒ весьма доволен твоими успехами. Особенно тем, как ты разобрался с Union Construction. Никто из нас не ожидал, что проблема с поставкой разрешится так скоро.
Пытаюсь не улыбаться слишком хищно. Проблема с Union Construction? Никакой проблемы. Один из влиятельных мудаков, что сидит там в кресле, был вхож на мои вечеринки. И он слишком хорошо знает, что значит переходить мне дорогу. Поэтому он был заинтересован в решении проблемы больше, чем я.
‒ В любом случае, ‒ наставник трет глаза, ‒ до конца твоего испытательного срока осталось две недели. Ты уже готов к финальному экзамену?
Я улыбаюсь, уже даже не пытаясь скрывать свое удовлетворение:
‒ Готов. Более чем готов…
Скоро. Совсем скоро мы свидимся с тобой вновь, Астахова. И в этот раз ты от меня не ускользнешь.
7. Валерия
ВАЛЕРИЯ
С самого утра все валится из рук.
Сначала во время посуды я разбиваю любимую чашку. Затем, выйдя на улицу, я внезапно попадаю под дождь и по вмиг намокшим ногам понимаю, что пора менять прохудившиеся балетки. Позже, уже на работе, выясняется, что одна из наших сотрудниц заболела и теперь мне нужно замещать еще и ее. Такое ощущение, будто весь мир сговорился и обрушился на меня в одночасье.
Но я стискиваю зубы и убираю осколки, затем сушу волосы феном в уборной торгового центра, а затем молча набрасываю на себя дополнительные обязанности. Я не жалуюсь ‒ со дня на день объявят нового директора нашей точки, и я сделаю все, чтобы получить эту должность ‒ и прибавку к заработной плате в размере тридцати процентов. Я знаю, что после повышения я практически превращусь в корпоративного раба и буду дневать и ночевать на работе, но я готова. Лишь бы платили больше. Лишь бы у Поли было больше возможностей для восстановления.
‒ Слышали? ‒ говорит Леня. ‒ В «Семейном» новый управляющий. Говорят, придет сегодня.
‒ Нам-то какое дело? ‒ вздыхает Екатерина. ‒ Мы-то тут только помещение арендуем, нам их управляющий до лампочки.
Я согласна с ней. Наша сеть арендует торговое помещение на цокольном этаже торгового центра. У нас собственное руководство, и с управляющим «Семейного» мы не пересекаемся.
‒ Да погоди ты! ‒ Леня заговорщически понижает голос. ‒ Говорят, это сынок какого-то богача, хозяина самого центра!
‒ Сынок богача? ‒ переспрашиваю я.
Внутри меня что-то начинает ворочаться. Я моментально вспоминаю того психа, с которым столкнулась три месяца назад, но с тех пор прошло целое лето и я его больше не видела, несмотря на его обещание скорой встречи. Так какого черта вдруг вспомнила о нем сейчас?
‒ Ага! ‒ Леня подбирается, радуясь, что хоть кому-то его новость интересна. ‒ Представляешь, парню всего двадцать три, он только-только закончил универ ‒ и тут бац! Папочка-олигарх дарит ему торговый центр!
‒ Тьфу, ‒ возмущается Екатерина в сердцах, ‒ а поменьше песочницы не нашлось? Ему этот центр что, игрушка, что ли?
‒ Вот-вот, ‒ Леня доволен, ‒ кому-то на завершение универа родители дарят напутствие и доброе слово, а кому-то ‒ один из крупнейших моллов города.
Мне это не нравится. Что богатенький мальчик может знать об управлении торговым центром? И зачем вообще было его ему дарить? Не думаю, что человек в таком возрасте способен управлять таким огромным количеством персонала и поддерживать бизнес в том успешном состоянии, в котором он находится сейчас.
‒ Как бы этот мальчик, ‒ Екатерина озабоченно озвучивает мои мысли, ‒ не угробил «Семейный». И о чем только думал его отец?
Это верно. Если дела пойдут совсем плохо ‒ а я лично знаю примеры, которые торговые центры загибались из-за неэффективного менеджмента ‒ то наша сеть больше не будет арендовать тут помещение. А это значит, что мы будем съезжать. Переезд ‒ всегда лишние хлопоты и понижение зарплаты, поэтому ни одному из нас это невыгодно, особенно мне.
‒ Будем надеяться на лучшее, ‒ произношу я, хотя в душе полностью согласна с Екатериной, ‒ Леня, ты все ценники поменял?
‒ Нет, конечно! ‒ он округляет глаза. ‒ Там почти двести позиций, когда бы я успел?
‒ За то время, пока сплетничаешь? ‒ предполагаю я.
‒ Злюка.
‒ Давай, пошевеливайся, у нас полно работы.
‒ У нас всегда полно работы. А тебе не помешало бы немного расслабиться.
‒ Лера права, ‒ поддерживает меня Екатерина и ругается на Леню, ‒ поэтому поднимай свой тощий зад и тащи его в
