однажды она простит тебя, потому что я никогда не прощу.
Я выбегаю из зала заседаний и направляюсь к лифтам, Колин, как всегда, следует за мной по пятам. Когда двери закрываются, я сталкиваюсь со своим неразговорчивым кузеном и толкаю его прямо в грудь.
– Спасибо за поддержку, придурок. Это неправильно, и ты это знаешь. Ты мог бы хотя бы поддержать меня там.
– Босс принял решение задолго до того, как мы вошли в комнату.
– Иисус, Мария и Иосиф! Ты можешь хоть на одну чертову секунду перестать быть роботом и подумать о последствиях этого дерьма? ― кричу я ему в лицо. – Она напуганная девочка. У нее здесь нет никого, кто мог бы держать ее за руку. А теперь мой брат хочет отправить ее на корм львам.
– Мы не животные, ― возражает он.
– Ты уверен?! Тогда как ты называешь трахать одну и ту же женщину, пока ее муж смотрит? По-моему, довольно дико.
– Мы уже делили женщин.
– Шлюх! Мы уже делили легкую киску, но не такую женщину, как Роза.
Иисус. Мир в полной жопе, если я – голос разума.
Когда жизнь стала такой хреновой?
О, я знаю.
Когда охреневшие сделанные мужчины - это полностью посвященный член мафии решили, что единственным способом когда-либо опустить оружие будет принесение в жертву своих дочерей.
Блядь.
– Мы не можем этого сделать, ― бормочу я, терпя поражение.
– Мы можем, и мы сделаем это. Это был приказ.
– К черту приказы моего брата.
Колин рычит.
– И прекрати это дерьмо. Перестань рычать на все, что я говорю.
– Когда ты перестанешь быть ослом, я это сделаю.
– Смешно, ублюдок.
На этот раз рычу я.
Отлично.
Я схожу с ума.
Я снова провожу пальцами по волосам, как раз, когда двери лифта с грохотом открываются. Я должен выйти и заняться своими делами, стараясь забыть о том, что принесет мне завтрашний день. Но я не двигаюсь ни на дюйм. И Колин тоже.
– Скажи мне, почему ты участвуешь в этой затее?
– Я их расстроил.
– Кто?
Он хмурится на меня.
– Хорошо, и как же тогда? ― Я вскидываю руки вверх, понимая, что он имеет в виду Тирнана и Розу.
– Роза обиделась на меня за то, что я украл ту жалкую картину, которую подарил твоему папе. А босс… ну, потому что я поставил ему ультиматум на днях.
– Что за ультиматум? ― спрашиваю я, искренне интересуясь его ответом, поскольку Колин ни разу ни в чем не бросил вызов Тирнану.
– Ей было одиноко. Грустно в отеле, ― бормочет он, переминаясь с ноги на ногу.
– И?
– И я сказал ему, чтобы он отвез ее домой. А если он этого не сделает… тогда это сделаю я.
– Ни фига себе, ― пробурчал я, впечатленный.
– Черт, ― пробормотал он в разочаровании. – Теперь он думает, что моя преданность поставлена под угрозу. Я не могу этого допустить.
– Разве нет? ― Я подергала его бровями.
– Нет, ― ответил он, выходя из лифта. – И я докажу это, сделав то, о чем он нас попросил. И ты тоже.
– Верно. Потому что именно так здравомыслящий человек показал бы свою преданность. Трахать его жену, пока он смотрит, как это делаешь ты. ― Я насмехаюсь, следуя за ним и пиная воздух у своих ног.
Колин торопит шаги и замедляет их только тогда, когда мы проходим через двери главного входа в наше здание.
– К черту. Я пойду к Athair - отцу и расскажу ему о намерениях Тирнана. Если об этом станет известно другим семьям, то я уверен, что договор окажется под угрозой. Athair – отец этого не захочет, и он отговорит Тирнана от этой мысли, на который он нас всех загнал.
Колин внезапно останавливается в центре сквера возле нашего офисного здания и поворачивается ко мне лицом.
– Нет, не отговорит.
– Черта с два, он этого не сделает. Athair – отец поклялся своей жизнью, что дочери Эрнандеса не будет причинен вред. Секс втроем с мужчиной, который не является ее мужем, попадает в эту категорию, не так ли?
– Ты забыл об Айрис, ― говорит он с холодным лицом, посылая ледяной холод по моим костям. – В эту самую минуту она отбивается от трех Волковых. Троих. И ни одной из семей нет до этого дела.
– Это другое дело, ― прорычал я на напоминание.
– Нет, это не так. Разница лишь в том, что Роза приняла условия Тирнана разделить с нами постель. Айрис не имела права голоса.
Моя рука инстинктивно тянется к кинжалу, как будто подонок Братвы находится прямо передо мной.
– Самое меньшее, что мы можем сделать, это сделать это как можно более безболезненно. Перестань быть
