так и будет. Ванечка просто обязан стать счастливым и успешным в жизни, чтобы не повторить судьбу матери.
Она читала дальше, а её пальцы невесомо скользили по его руке, рисуя невидимые узоры, похожие на следы светлячков. В такие моменты Ванечке казалось, что они единственные люди во всем мире, что нет никого ближе и роднее, чем они с мамой. Он чувствовал, как её сердце бьется в такт с его собственным, словно два маленьких молоточка, отбивающих ритм их общей жизни.
Амина перевернула страницу. Сынок не придвинулся, чтобы рассмотреть картинки, а продолжал лежать на боку, засунув сложенные лодочкой ладошки под щёку.
Из прихожей послышался звук открываемого замка. Шорох одежды. Шуршание пакетов. Осторожные шаги. В гостиную бесшумной тенью скользнул Гена.
— Спите? — чётко артикулировал он, присаживаясь на уголок кровати.
Амина подняла взгляд, коротко кивнула и продолжила чтение, постепенно снижая тональность до едва различимого шёпота.
Гена улыбнулся, развязал узел галстука под воротником, закатал рукава рубашки и накрыл её ступню теплой ладонью. Погладил пальчики с аккуратно накрашенными ноготками, принялся массировать, поднимаясь до икры и спускаясь обратно.
— Как прошел твой день? — почти неразличимо спросил, жадно поедая глазами обнаженные ноги в крошечных домашних шортиках.
— Работала до пяти, потом гуляли почти до восьми вечера. Ваня попросился в "Лес чудес", налазился до кровавых волдырей на коленках. А у тебя? — она не меняла интонации и отвечала так, точно считывала слова со страниц сказки.
— Полдня бодался с твоим бывшим, он та ещё заноза в заднице, когда включает режим охранной мамаши-медведицы, — Гена тоже звучал убаюкивающе, подобно сыто урчащему коту.
— И кого же он оберегает? — Амина сделала удивлённое лицо, подставляя и другую ногу под массирующие движения.
— Меня от тебя, — пошутил он, поднимаясь к коленям. — Думаю, он считает, что ты вполне способна разбить мне сердце.
— Как он чертовски прав, — выдала она смешок.
Перевернув ещё одну страницу, Амина посмотрела на своё сокровище. Ванечка уже спал, его дыхание стало ровным и спокойным, а на губах появилась легкая улыбка. Его пушистые ресницы отбрасывали тень на розовые щечки.
Она укрыла его одеялом со словами:
— Спи, мой маленький дракончик. Сладких снов.
Она посидела рядом ещё немного, пока дыхание сына не стало глубоким и размеренным. Касания Гены становились всё более настойчивыми, она поймала его руки в тот момент, когда пальцы уже пробрались под кромку шорт, встала и вывела приставучего любовника в кухню.
— Есть будешь? — спросила, игриво отбиваясь от его поползновений.
— Угу, тебя.
Он поймал её на пути в кухню, набросился сзади, как пещерный человек, сгреб в охапку и поволок в спальню. Кусал за ушком, со смехом целовал, куда ни попадя, потом сам рухнул спиной на кровать, утягивая её за собой.
Несколько минут они дурачились, соперничая за право быть сверху, потом раздался телефонный звонок. Гена, продолжая удерживать её запястья над головой одной рукой, другой полез в карман и посмотрел на экран.
— Извини, Мин, это мой сын.
Он отпустил Амину, по-турецки скрестил ноги, опёрся спиной об изголовье и принял звонок.
— Хо, какие люди! Привет, сын, — бодро возвестил он, держа смартфон в вытянутой руке. Видимо, они общались по видеосвязи.
— Папка! — голос мальчика послышался из внешнего динамика. Он всё ещё звучал по-детски высоко и звонко, хотя в некоторых местах и чувствовалось, что диалог ведёт двенадцатилетний подросток. — Как же я соскучился. Ты успеешь вернуться до моего отъезда?
— Ты вроде через неделю улетаешь, правильно?
Амина осторожно вышла за дверь, чтобы не мешать общению.
— Да, я уж и чемодан собрал, — ответил Данил.
— Мама сказала, ты вчера весь вечер учебник английского штудировал. Волнуешься перед поездкой?
— Ну да… Немного страшновато. Всё-таки Англия, другой язык, другие люди…
— Это всего лишь летний лагерь, тебе не о чем переживать, — попытался успокоить отец. — Знаешь, я тоже когда-то впервые полетел за границу. Думал, что потеряюсь в огромном аэропорту Франкфурта. А оказалось — всё проще простого.
— Расскажи! — мальчик невольно придвинулся ближе к объективу.
Внешне он был точной копией Полины, а вот характером пошел в отца. Тот же оптимизм, лёгкость в общении и неутолимая жажда приключений.
— Да что там рассказывать, — Гена отмахнулся, не желая портить сыну первое впечатление о незнакомой стране. — Купил в автомате колу, а она оказалась без газа. До сих пор помню это разочарование.
— Пап, ты всегда умеешь найти повод для шутки! — засмеялся ребёнок.
Гена поддержал веселость сына, потом посерьёзнел:
— Слушай, я хотел поговорить с тобой… О маме, обо всём, что случилось.
— Пап, я понимаю, — перебил Даня. — Вы с мамой решили по-разному смотреть на жизнь.
— Ты слишком взрослый для своих лет, — с гордостью отозвался отец, жалея, что не может оказаться рядом и обнять отрока. — Я боялся, что ты замкнёшься, отдалишься. Возможно, будешь винить меня во всём случившемся.
— Я не виню, — очень сдержанно ответил мальчик, потом его голос сорвался и дал петуха. — А как же братик? Ему всего годик, он ещё ничего не понимает.
— Именно поэтому я хочу, — отец тяжело сглотнул, заставляя себя быть честным до конца, — чтобы ты знал — ничего не изменится. Я всегда буду рядом с вами обоими. С тобой и Максом.
— Пап, я рад, что мы можем вот так разговаривать, — Данил улыбнулся, хотя глаза заблестели от слёз. — По-мужски.
— Знаешь, что? — весь игривый настрой сдуло ураганным ветром. — Когда ты вернёшься из лагеря, я подумал, может, махнём куда-нибудь вдвоём? На рыбалку или в горы?
— Серьёзно? — глаза ребёнка загорелись. — Было бы круто!
— Конечно, серьёзно. Выбирай, куда больше хочется.
Они обсудили все доступные варианты и остановили выбор на двухдневной поездке в Астрахань. Тут тебе и рыбалка, и судоходство, и тысячи других сугубо мужских развлечений.
— Пап, так ты прилетишь меня проводить? — на прощание спросил Даня, возвращаясь к началу разговора.
— Спрашиваешь, — ухмыльнулся Гена. — Даже если придётся угнать самолёт. Обязательно прилечу, сын.
— Вау, здорово! — окончательно повеселел пацан. — Тогда пока!
— И тебе. Люблю тебя, Данилыч!
— И я тебя, папка!
***
В душном зале салона связи, где воздух до последней молекулы пропитался запахом пластика и статического электричества, внезапно материализовался курьер — словно выскочил из параллельной вселенной. Его форменная куртка подозрительно топорщилась в районе нагрудного кармана, будто там прятался ручной ёж.
— Соболева? — буркнул он, протягивая планшет с видом человека, который только что съел лимон целиком. — Распишитесь. Доставка нестандартного груза.
Лена, протиравшая пятую витрину за час, чуть не выронила микрофибру. Она взяла из рук посыльного коробку с приклеенной к крышке запиской: "Только для истинных королев". В этот момент за окном взревел двигатель эвакуатора, и толпа
