друга стучат, — сообщила Лена. — Проехал на красный свет — звонок в полицию. Окурок бросил — в полицию. В гости кого-нибудь привел — туда же. Представляете? Это считается почетной обязанностью каждого гражданина. Как они там живут?!
— Не волнуйся, не хуже нашего, — скептически заметила Маша. — С голоду не умирают. И дома покупают, и машины меняют. А я, наверное, никогда на квартиру не накоплю.
Она вздохнула:
— Машину хочу новую купить. Продавец готов отдать в рассрочку. Ищу деньги на первый взнос. Никто не дает. У всех голяк. Слушайте, такой интересный мужик — этот продавец! Может, роман с ним закрутить? Он, по-моему, не против.
— Изменяешь, мать, своим принципам, — прокомментировала Лена. — Сначала с Димой разведись. Потом выйди замуж за продавца и, как только залетишь, роди ему ребеночка. Или лучше двух. А романы будешь крутить с бывшими мужьями.
— А тебя прямо плющит от моей жизни! — огрызнулась Маша.
— Чего злишься? — мирно сказала Лена. — Приколоться уже нельзя.
— Может, мы все-таки выпьем за что-нибудь? — вмешалась Наташа. — Кажется, есть повод.
— Вот именно! — Маша подняла бокал. — За тебя!
— Чтобы все получилось, — добавила Лена. Шампанское оказалось холодным и вкусным.
— Теперь надо подарки покупать — Грэгу, его папе. Ума не приложу что, — сказала Наташа.
— Нашла проблему! — фыркнула Маша. — Посмотри футболки с российской символикой — они же помешаны на всяких майках. Можно французский парфюм — у них это тоже дорого, так что оценят.
— Отличная мысль. — Наташа слегка захмелела. — Почему шампанское такое крепкое?
— Это у тебя от приятных эмоции головокружение, — вставила Лена. — А вот как ты, Маш, за руль после шампанского сядешь?
— Подумаешь, всего-то бокальчик. Когда вы научитесь водить? Отстаете от жизни!
— Когда я вижу женщину за рулем, — сказала Наташа, — то мне кажется, что это небожитель.
— Глупость какая! Небожителей в Москве развелось — вагон и маленькая тележка. Сейчас водительские курсы забиты сорокалетними.
— С животом она будет там отлично смотреться! — одобрила Лена.
— Заиметь бы его сначала, — вздохнула Наташа. — Скажи. Маш, как ты допустила, чтобы Иришка сделала аборт?
— Я настояла!
— А мой пример тебя не остановил?
— Ты просто попала в плохие руки. А я Иришку отдала в хорошие. Все будет нормально.
— Поздно, конечно… Но если бы ты сказала об этом раньше… Пусть бы Иришка родила, а я бы этого ребенка забрала и усыновила.
— Ты с ума сошла! — возмутилась Маша. — Как ты себе это представляешь? Кто бы тебе его отдал? Если бы родила — сами как-нибудь… Скажешь тоже: родного ребенка — чужой тете.
— Ну спасибо.
— И пожалуйста. — Машка сменила тон. — Ну что ты, в самом деле, как маленькая…
— Да ладно, помечтать нельзя…
— А мне Лешка звонил. Беспокоился за Иришку. Я ему про аборт сказала. Как думаете, какой была его реакция?
— Хотел тебя зарезать, — предположила Лена.
— Не угадала. Спрашивал адрес и телефон клиники, а также стоимость операции. Знаете для чего? Думает, не устроить ли туда свою жену!
— На аборт? — вместе выкрикнули Наташа и Лена.
— Именно!
— Ну и ну.
— А вы говорите… Иришка к нему жить просилась.
Не принял. Такой вот заботливый папаша.
— Как ей сейчас, наверное, тяжело, — посочувствовала Наташа. — Педагог звонит?
— Ни разу. Поматросил и бросил. А ведь предупреждали… Ну они же умные такие. У них все по-другому, не как у нас. Эти дети… Пока маленькие — спать не дают, а вырастут — сам не заснешь. Это я к тому, что сто раз надо подумать, прежде чем их заводить, — разъяснила Маша.
— Не пугай. — Наташа пригубила шампанского. — Я и так все время думаю: что будет? как меня встретят?
— Бери пример с нового поколения, — не могла успокоиться Маша. — Они ничего не боятся. Моя Иришка пошла к декану, накапала на бывшего возлюбленного, что он ее соблазнил и бросил. Того с работы турнули. Он ей звонил, просил пойти вместе с ним к ректору, сказать, что пошутила. Отказалась. Железный характер.
Она помолчала:
— Я бы так не смогла.
— Правильно сделала, — твердо сказала Лена. — Он с ней подло поступил, она ответила тем же. Вот и все. Я последнее время знаете о чем думаю? Какая ерунда все эти карьеры, достижения по сравнению с настоящей жизнью. Был бы человек хороший. Вот что главное. А задворки или парадный подъезд — какая разница? Это человека не меняет.
— Что делает с людьми любовь, — притворно вздохнула Маша. — Помнится, раньше парадный подъезд был для тебя важнее.
— Никогда, — отрезала Лена. — И нечего выдумывать.
— Главное — сеть динамика, — парировала Маша. — Пациент скорее жив, чем мертв.
— Это ты к чему?
— Все нормально, Ленка! Плету что попало от зависти к вам.
Шампанское кончилось, и все заторопились.
Маша высадила Наташу у метро, а Лену повезла дальше — нм было по пути.
— Только не подеритесь без меня, — предупредила Наташа на прощание.
— Вот еще — таких худосочных трогать, — проворчала Лена. — Рассыплется от одного прикосновения. Отвечай потом перед ее многочисленным семейством.
— Поговори, поговори… Сейчас пешочком пойдешь.
Маша завела мотор, и ее древняя «четверка» помчалась к центру. А Наташа спустилась в метро.
Что-то случилось с метрополитеном в последнее время. Он уже не казался Наташе столь мрачным. Симпатичная молодая парочка, прислонившись к закрытым дверям и обращая свое внимание только друг на друга, нежно обнималась и тихо о чем-то ворковала. Те, кто успел занять сидячие места, углубились в газеты и детективы карманного формата. Пожилая женщина напротив Наташи смешно качала головой — то одобряя, то возмущаясь событиями, которые происходили в читаемой ею книжке. По обложке Наташа поняла, что это иронический детектив. Мама, хорошо знающая читательские вкусы по своей работе в библиотеке, говорила, что женщины увлекаются сейчас Донцовой и Улицкой. Она даже была на встречах с обеими и притащила домой книги с их автографами. Но Наташа так и не удосужилась их открыть. Ничего, возьмет с собой, перелет через океан длинный, как раз будет чем заняться.
Наташа взглянула на женщину, читающую детектив, и от ее смешной мимики непроизвольно улыбнулась. Оказывается, она веселила не только ее. Девушка и парень, оторвавшись друг от друга, переключили свое внимание на любительницу детективов и тихонько посмеивались, наблюдая ее ужимки.
Интересно, подумала Наташа, а американцы любят читать?
Она прикрыла глаза и представила, как скоро увидит Грэга, и на душе стало хорошо и светло. Мысли перескочили на Машкину машину, на родителей, которые последнее время часто жаловались на нездоровье, и Наташа незаметно задремала.
Проснулась она от какого-то толчка. Вагон был пуст, свет приглушен, поезд стоял неизвестно где.
— Выспалась? — услышала она чей-то радостный голос и вздрогнула от
