лодок с Майлзами под парусами, направляющихся прямо к моему сердцу.
— Спасибо, что привёз меня сюда, — бормочу я.
Его взгляд мягко останавливается на мне.
— Я уже говорил тебе. Я сделал это не из вежливости.
Глава 28
Мы едем домой с открытыми окнами, в воздухе пахнет соснами и завывает ветер.
Остановившись на красный сигнал светофора, Майлз смотрит на меня через тёмный салон грузовика и кладёт свою руку на мою, покоящуюся на сиденье. Моё сердце трепещет как колибри, где-то в глубине моего горла. Я накрываю его ладонь своей, позволяя его пальцам скользнуть между моими.
Мы держимся друг за друга всю дорогу до дома, пересекаем тротуар, направляемся к нашему дому, поднимаемся по лестнице.
Он открывает дверь, втаскивает меня в тёмную квартиру, прижимает к двери.
Наше дыхание прерывистое. Моё сердце бешено колотится в груди.
Мы вплотную приблизились к краю пропасти, к которому скользили всё лето, и я до сих пор пытаюсь уговорить себя остановиться, когда Майлз целует меня.
Грубый, захватывающий дух поцелуй, от которого у меня подкашиваются ноги. Поцелуй, который ломает всю мою силу воли. Мои руки скользят по его затылку, зарываясь в его всё ещё влажные волосы, и его бёдра прижимаются к моим, и долгие месяцы желания вибрируют между нами.
Поцелуй становится глубже, его язык у меня во рту, его зубы на моей губе, его стон скользит вниз по моему горлу и оседает где-то внизу живота. Его рука скользит вниз по моей груди, обхватывая мою грудь через влажную рубашку, и я теряю терпение.
Я тянусь к пуговицам на его брюках. Он помогает мне расстегнуть их. Я стягиваю с него рубашку. Он проделывает то же самое с моей, и они обе оказываются на полу. Мы врезаемся друг в друга и направляемся на кухню. Майлз подводит меня спиной к кухонному шкафчику, его шершавые руки скользят по мне, расстёгивают лифчик, стаскивают его с меня, затем прижимают мои бёдра к столешнице, пока он смотрит на меня.
— Великолепная, — говорит он отрывисто.
Я притягиваю его к себе и задыхаюсь, ощущая, как его грудь прижимается к моей. Он усаживает меня на столешницу и придвигается ближе, наши тела беспокойно двигаются друг против друга, пытаясь найти все точки соприкосновения, мои бёдра плотно прижаты к его бедрам.
Теперь, когда я его узнала, целоваться с ним стало совсем по-другому. Теперь я понимаю, что беззаботный Майлз, с которым я познакомилась вначале — это только его верхний слой, что его беспечная манера идти по жизни — результат самоконтроля, но под этой оболочкой он хочет.
Последний кусочек чизкейка.
Последний глоток вина.
Бодрящей прохлады озера.
Чтобы его поцеловали.
Чтобы его обнимали.
Чтобы его защищали.
Он хочет всего этого, даже того, о чём никогда не позволял себе просить или никогда не позволит себе иметь.
Его рука скользит по моему затылку и зарывается в волосы, когда наш поцелуй становится грубее.
Дрожь, пробегающая по моему животу, заставляет меня чувствовать себя лёгкой, наполненной гелием. Наши зубы клацают друг о друга. Прерывистый смех, его или мой, а затем более глубокий поцелуй. Мои руки скользят по его спине, ногти царапают его покрывшиеся мурашками плечи.
Я люблю то, какова его кожа на ощупь, какая она сухая от пребывания на свежем воздухе, а запах винодельни никогда полностью не выветривается.
Я хочу, чтобы он знал, что мне это нравится, поэтому я говорю ему шёпотом прямо у его уха, и Майлз утыкается носом в моё горло, проводит рукой по моей груди, прижимаясь ко мне так тесно, что я едва могу дышать.
Затем он опускается между моими коленями, его руки легко скользят по моим ногам, его тёплый и тяжёлый рот касается низа моего живота, изгиба моего бедра, а затем, скосив глаза на меня, оказывается у меня между бёдер. Я откидываюсь назад, опираясь на ладони, дыхание учащается, когда Майлз отодвигает в сторону моё нижнее бельё, прижимается ко мне губами, шепчет моё имя тихим голосом, от которого всё во мне напрягается. Я подаюсь бёдрами навстречу, его руки скользят за меня, направляя мои движения, пока я не чувствую, что не могу дышать, ничего не вижу, что моё сердце может выскочить из груди, если я не смогу получить от него больше.
— Презервативы? — шепчу я.
Его глаза впиваются в мои, тёмные, как чернила.
— Ты хочешь этого?
Я знаю, что он имеет в виду: не «Ты хочешь воспользоваться презервативом?», а «Ты хочешь сделать что-то, что требует использования презерватива?», и я почти смеюсь, потому что не могу представить, чтобы было более очевидно, чего я хочу.
— Да, — отвечаю я, — если ты тоже хочешь.
Майлз встаёт и сжимает мою шею сзади.
— Оставайся здесь.
Когда он возвращается, то бросает полоску презервативов на столешницу и снова притягивает меня к себе, страстно целуя, пока мы возимся с брюками друг друга. Я первая снимаю его брюки, обхватываю его рукой, и его голова падает на моё плечо, его мышцы напрягаются так, что это вызывает во мне восторг. Я мягко отталкиваю его за плечо, наши взгляды встречаются, когда я соскальзываю со стойки и опускаюсь перед ним на колени.
— Ты не обязана, — бормочет он.
— Я хочу, — говорю я ему. И я правда хочу, как никогда раньше. Его рука зарывается в мои волосы, когда я беру его в рот, и из его горла вырывается хриплый звук. Он двигается вместе со мной, мои руки поднимаются по его бедрам, направляя его.
— Дафна, — хрипло произносит Майлз, качая головой. — Хватит.
И это хорошо, потому что от звуков его возбуждения мне становится трудно продолжать. Он притягивает меня вверх, наши губы сливаются воедино, пока его руки скользят по мне, стягивая с меня брюки, а затем и нижнее бельё. Впервые мы полностью обнажены вместе, и это волнующе, пугающе и чувственно — ощущать, как его руки обнимают меня, как наши бёдра переплетаются, чувствовать его пульс в самых разных местах, когда он наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на моей трапециевидной мышце, потом ещё один на виске, и, наконец, нежный поцелуй на моих губах.
Несколько секунд мы остаёмся нежными, деликатными, но вскоре желание берёт верх. Майлз разворачивает меня за бёдра, прижимает к столешнице и устраивается между моих ног, дразня меня до тех пор, пока я чуть ли не плачу, подаваясь назад, навстречу ему, умоляя его.
Я слышу, как рвётся фольгированная упаковка, и нетерпеливо прижимаюсь к нему, и через несколько секунд он наконец-то
