спросила она.
Он посмотрел на нее чуть внимательнее. Словно решал, сказать или нет.
— Легенду. Или правду, которая ею стала. Ходят слухи, что она хранила нечто очень ценное. И не только память. Я ищу... одну вещь, — он кивнул, словно сам себе. — Может быть, даже сокровище. Или просто историю, которая изменит мою.
— Звучит как детектив, — пробормотала она.
— В этом городе все звучит как детектив, если правильно подобрать музыку, — сказал он и отпил глоток собственного остывающего кофе.
За окном стелился серый день. Листья кружились в вихре между фонарями. Метро гудело где-то внизу, в его вечном железном подполье. Нью-Йорк пах кофе, дождем и чем-то неуловимо старым — запахом пыли, временем, которое не стереть из этих стен.
— Если вы действительно ее ищете, — медленно произнесла Эмми, не отводя взгляда, — тогда покажите мне ту статью. Про вдову с Малберри-стрит.
Лукас приподнял брови — на мгновение казалось, что он удивлен ее решимостью. А может, наоборот, этого и ждал.
— То есть… делаем обмен? — с легкой улыбкой уточнил он.
— Назовите это сотрудничеством, — отозвалась она, сдвигая стопку с пассажирскими списками чуть ближе к нему. — Но я хочу видеть, что вы нашли. Не пересказ, не свои догадки, а оригинал.
— Сурово, — фыркнул он. — А у вас случайно нет итальянской бабушки, которая швырялась сковородками и правила семейными сборами?
— Была, — коротко бросила Эмми. — Чем вам не нравится мой подход?
Лукас склонил голову набок, оценивающе.
— Наоборот, очень нравится, — ответил он и, не говоря больше ни слова, начал рыться в своей потрепанной кожаной сумке. Оттуда вынырнули тетрадь с обложкой в кофе-пятнах, планшет с треснувшим углом, еще какие-то сложенные листы. Наконец, он достал тонкую выцветшую вырезку — газетная бумага пожелтела, как засохший клен.
— Вот, — он положил ее перед ней на стол, стараясь не задеть ее пальцы. — «Нью-Йорк Пикторил», октябрь 1931 года. Колонка внизу третьей полосы. Небольшая, но любопытная.
Эмми придвинулась ближе. Глаза автоматически пробежались по строкам, улавливая странные формулировки посмертной статьи: «Вдова Россо», «тенистый бар на Малберри», «изысканные вечеринки за закрытыми дверями», «господа в шляпах и дамы в красных перчатках».
— Красные перчатки, — прошептала она. — Символ власти. Или крови.
— Или стиля, — подал голос Лукас. — Но вы правы. Звучит, будто она была кем-то большим, чем просто владелица питейного заведения.
— Здесь говорится, что ее называли Синьора Росса, — пробормотала Эмми, не отрывая взгляда от вырезки. — Но почему? Это имя звучит как кличка. Как будто она была… легендой. Или угрозой.
— Может, и тем, и другим, — мягко сказал Лукас. — Люди любят строить мифы. Особенно о тех, кто исчезает.
Она оторвала взгляд от статьи и снова посмотрела на него. Он уже не казался просто болтливым незнакомцем. В нем было что-то от одержимого — того, кто, однажды наткнувшись на ускользающую тайну, уже не может отпустить.
— Ладно, — выдохнула она. — Забирайте свои списки. Но с одним условием.
— Еще одно? — Он рассмеялся, но был явно доволен.
— Если вы найдете что-то важное, вы покажете это мне. Все. Без фильтров и домыслов.
Он протянул руку, как будто заключая сделку.
— Обещаю. Хотя я все равно буду приукрашивать — я же писатель.
Эмми не ответила, просто вернулась к заметке. Но уголки ее губ едва заметно дрогнули. Похоже, этот день в библиотеке обещал стать началом чего-то большего, чем просто поисков.
Лукас устроился рядом с такой уверенностью, будто они с Эмми провели не пару минут в разговоре, а десятки вечеров за соседними столами. Он развалился чуть в сторону, вытянув ноги и облокотившись на край стола, как человек, привыкший чувствовать себя дома среди пыльных страниц и странных сведений.
— Смотрите, вот это уже интересно, — пробормотал он, когда они вместе склонились над одной из его папок. — Полицейский отчет о проверке питейных заведений на Малберри, 1924 год. И тут — владелец заведения значится как Анжело Россо.
— Анжело? — Эмми нахмурилась. — Но ведь в списке пассажиров был Альдо. А Анжела — это его жена.
— Точно, — кивнул Лукас. — Вот только после 1923 года о самом Альдо — ни строчки. Никаких налоговых документов, регистраций, аренды, страховки. Будто он исчез.
Эмми откинулась на спинку стула, переваривая информацию.
— Ты думаешь, Анжела вела дела под мужским именем?
— Не просто думаю. У меня есть еще кое-что, — он достал другой лист — копию бланка на получение лицензии на аренду под продовольственный склад. Подписан — Анжело Россо. Но в подписи… — он пододвинул страницу ближе. — Видите эту петлю на букве «R»? Совпадает с тем, как подписывалась Анжела в письмах, которые я нашел в старом архиве городской почты. Личное письмо сестре в 1919 году. Почерк — один в один.
Эмми замерла. Внутри все дрогнуло — как будто половицы под ногами качнулись.
— Она взяла на себя его имя, — тихо произнесла она. — Значит, Альдо… он умер?
— Возможно. Или уехал. Или исчез по причинам, которых мы не узнаем, — Лукас говорил так, будто расставлял фигуры на шахматной доске. — Но с 1923 года все финансовые следы ведут к «Анжело Россо». Человеку, которого на самом деле, возможно, никогда не существовало.
— Это было гениально. Мужчина — владелец, полиция не задает вопросов. А на деле всем заведует она, Синьора Росса.
— И, возможно, не одна, — задумчиво добавил Лукас. — В вырезке намек на человека, «всегда остававшегося в тени». Там использовано итальянское слово — ombra. Тень. Не имя. Но по стилю — точно не Альдо.
— Данте… — прошептала Эмми.
Он посмотрел на нее внимательно.
— Кто?
— Я… не уверена, — она покачала головой. — Просто имя, которое всплыло в старом семейном рассказе. Один из друзей семьи, о нем всегда говорили шепотом. Данте Карезе.
— Карезе, — повторил Лукас. — Звучит как персонаж, не как реальный человек.
— Или как человек, ставший мифом, — поправила она. — Все, как ты и говорил.
Они оба замолчали, вслушиваясь в тиканье часов над входом в читальный зал, в шорох страниц и звук падающего лиственного золота за окнами.
— Мы с тобой хорошая команда, — наконец сказал он.
— Это не «мы». Я просто хочу знать, кем была моя прабабушка, — Эмми глянула на него в упор, но взгляд смягчился. — Но да, у тебя хороший нос на странности.
— И на кофе. Нам нужен кофе, — Лукас потянулся за пальто. — Пошли. Я знаю одно место рядом. Там кофе пахнет гвоздикой, а пироги — как бабушкин октябрь.
Она чуть усмехнулась, собирая бумаги.
— Если ты меня обманул, я утащу у тебя все досье по Анжеле.
— Справедливо, — кивнул он. — Но я не обману.
И они вышли в улицу — навстречу ветру, мокрым листьям и Нью-Йорку, где
