Грешный наследник - Мишель Хёрд

Мое тело отвечает на влечение между нами вспышкой жара, скапливающегося между ног.

Тристан проводит зубами по своей нижней губе, а затем отстраняется.

Боже. Мой.

Я мгновенно освобождаюсь от тех чар, что он сплел вокруг меня, и издаю прерывистый выдох.

Уголок его рта приподнимается.

— И ты еще думаешь, что опасный здесь я?

ТРИСТАН

Перевоплощение Афродиты.

Желание поцеловать Хану выжигает меня изнутри, заставляя мир вокруг вспыхнуть ярким светом.

Всего двадцати четырех часов хватило Хане, чтобы заманить меня в ловушку. Это опьяняет — то, что она даже не подозревает, какой властью надо мной обладает.

Я влюбился в богиню со скоростью света. Это чувство ошеломляет, лишая меня всякого здравомыслия. Это безрассудно — и это полностью удовлетворяет мою вечную жажду острых ощущений.

Она для меня — укол адреналина прямо в сердце.

Восемь чертовых месяцев.

Впрочем, она стоит того, чтобы подождать.

Переплетая наши пальцы, я говорю:

— То, что ты контролируешь темп, может стать моим концом.

Хана издает смешок, звук которого почти музыкален.

— Значит, ты даже не попытаешься поцеловать меня, пока я не сделаю первый шаг?

Я неохотно киваю.

Она удивляет меня, произнося:

— Хм… сладкая пытка.

— Для тебя или для меня? — спрашиваю я, слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони.

Она молчит, пока мы бродим по дорожке. И хорошо, что с нами охрана, потому что я настолько поглощен Ханой, что не способен замечать ничего вокруг.

Наконец она признается:

— Для нас обоих. — Она делает паузу, затем спрашивает:

— Когда у тебя были последние отношения?

— В школе.

Мой ответ заставляет её взглянуть на меня.

— Серьезно? И с тех пор никого?

Я качаю головой.

— До этого момента я не встречал никого, кто стоил бы усилий. — Приподняв бровь, я спрашиваю:

— А ты?

Хана качает головой.

— Я ни с кем не встречалась.

Мои губы кривятся в удовлетворенной улыбке.

— Правда?

Её взгляд становится пронзительным.

— Просто задай этот вопрос, Тристан.

Я не медлю.

— Ты с кем-нибудь спала?

Она снова качает головой.

— Нет. У меня было консервативное воспитание.

Она невинна. Чистый белый свет.

Я смакую её ответ. Это усиливает азарт от осознания того, что когда я, наконец, заполучу Хану в свою постель, именно я стану обладателем её невинности.

— Я даже не собираюсь задавать тебе этот вопрос, — бормочет она.

Желая увести разговор от своего сексуального прошлого, я спрашиваю:

— Ты хочешь изучать право для себя или делаешь это ради отца?

— И то, и другое. Я хочу быть в состоянии помочь своим близким выбраться из неприятностей.

Мой рот кривится в улыбке.

— Ты ведь знаешь, что это будет касаться и меня?

— Конечно, — бормочет она. — Сложится у нас что-то или нет, ты — часть круга. Моя преданность не имеет ничего общего с тем, насколько дорог мне человек.

— Приятно это слышать, — признаюсь я. Не то чтобы у меня были сомнения в том, что наши отношения сработают.

Когда они у нас, наконец, будут.

Хана — моя полная противоположность во всем, и это именно то, что мне нужно, чтобы сохранять связь с реальностью.

— Каким ты представляешь свое будущее? — спрашиваю я, желая узнать больше о её мечтах.

— Счастливым. В окружении семьи и друзей, — отвечает она. — Не могу дождаться поездки в Южную Корею.

— На все летние каникулы?

— Да. Я с нетерпением жду возможности прикоснуться к культуре моей матери.

— Надеюсь, всё будет именно так, как ты хочешь.

— Тебе нравится путешествовать? — спрашивает Хана, когда я начинаю вести нас обратно к машине.

— Я уже достаточно поездил, — отвечаю я. — Хотел бы снова побывать в Исландии.

— Почему именно Исландия?

— Там ландшафт совсем другой из-за вулканов. — Пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать Исландию, я шепчу: — Там кажется, будто рай и ад вечно воюют друг с другом.

— Должно быть, это зрелище стоит того, чтобы его увидеть, — шепчет она.

— Так и есть. Совсем как мы.

Когда мы ступаем в тень дерева, скрывающую нас от фонарей вдоль дорожки, я тяну Хану, заставляя остановиться. Отпустив её руку, я медленно встаю прямо перед ней.

Она делает глубокий вдох, прежде чем поднять лицо.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, они так и зудят от желания коснуться её. Мое тело изнывает от потребности почувствовать её кожу.

Я упиваюсь этими всепоглощающими чувствами, удерживая её взгляд.

Спустя минуту я поднимаю руку и мне требуется адское самообладание, чтобы лишь слегка провести кончиками пальцев по её челюсти и вниз по шее.

Добравшись до плеча, я закрываю глаза, запечатлевая в памяти чувственный изгиб под моими пальцами.

Я слышу, как её дыхание срывается с губ, и это притягивает меня.

— Ты можешь меня поцеловать.

Словно по команде, мое тело реагирует. Я прижимаюсь к ней всем весом, обхватив руками её лицо. Испуганный звук вырывается у Ханы прежде, чем мои губы врезаются в её. Мой язык проникает в её рот, и чистый вкус её самой — еще один укол адреналина в мое сердце.

Святое дерьмо.

Удивление прошивает меня, как запущенная сигнальная ракета, когда Хана вцепляется в мой затылок. Прижимаясь всем телом ко мне, она начинает отвечать на мой поцелуй.

Наклонив голову, я теряю контроль, буквально пожирая её. Мои зубы и губы сражаются за то, чтобы поглотить её рот, пока мой язык жесткими движениями касается её языка.

Всхлип Ханы прорывается сквозь вожделение, захлестнувшее меня, и я мгновенно отстраняюсь.

Задыхаясь, она спрашивает:

— Почему ты остановился?

С помутившимся рассудком я качаю головой.

— Ты всхлипнула. — Я втягиваю ртом так необходимый воздух. — Я сделал тебе больно?

Хана качает головой.

— Нет. Просто это было очень интенсивно. — Она издает смешок. — Что меня совсем не удивляет. — Она делает шаг назад. — Мне пора домой.

Я медленно киваю. Беру её за руку, и пока мы идем к машине, мне требуется больше самообладания, чем я думал, у меня есть, чтобы не поцеловать её снова.

ГЛАВА 5

ХАНА

Я просыпаюсь, и события прошлой ночи снова прокручиваются в голове. Воспоминания о той интенсивности кажутся сном. Потянувшись под одеялом, я улыбаюсь. И все же чувство опасения никуда не исчезло.

Встав, я