на исходе, но я должен сосредоточиться на своих ребятах и на том, над чем нам нужно поработать в предстоящей игре. На поле мне не нужно скрывать свой кипящий нрав, и я могу сказать, что ребята чувствуют его, когда Ник закатывает глаза после того, как я говорю им, что их небрежная попытка недостаточно хороша.
В середине тренировки у меня в кармане вибрирует телефон. Я достаю его из кармана, желая, чтобы это была Мэгги, но это не она. Мой желудок падает, когда я вижу, что это школа Гаррета и Тедди.
Моё разочарование сменяется внезапным беспокойством, когда я нажимаю зеленую кнопку.
— Алло.
— Мистер Картер. Это медсестра из Академии Франклина. Я не смогла дозвониться до миссис Картер. У Гаррета случился приступ анафилактической аллергии, и пока мы разговариваем, его везут в больницу милосердия.
У меня перехватывает дыхание, и в груди разгорается пламя, но ноги заставляют меня двигаться.
— Он сразу же ввел ЭпиПен, и директор Джонсон едет с ним в машине скорой помощи.
— Хорошо. Я уже еду. Спасибо, — я вешаю трубку и бросаюсь бежать, крича тренеру Кавано, что у меня чрезвычайная ситуация. Я набираю номер Мэгги, пока бегу к своему грузовику, но попадаю на голосовую почту, поэтому я оставляю ей отчаянное сообщение, хотя знаю, что у нее уже есть сообщение из школы.
Оказавшись в своём грузовике, я вывожу его со стоянки, моё сердце и разум бешено колотятся от мыслей о Гаррете и о том, через что он проходит. Я пытаюсь напомнить себе, что сказала медсестра. Она сказала, что он ввел ЭпиПен, который, как я знаю, должен помочь. Мэгги сказала мне, что это то, что мне нужно сделать, если у него начнется приступ.
Я делаю глубокий вдох и снова пытаюсь дозвониться до Мэгги. Она не отвечает. Чёрт! Не уверен, что когда — либо был напуган настолько. Загорелся красный свет, и мой кулак врезается в руль. Боль пронзает костяшки пальцев до самого локтя.
Давай. Давай.
Я заезжаю на парковочное место у аварийного входа, пока кровь пульсирует в моих венах. Я выскакиваю и бегу трусцой ко входу, где встречаю охранника, который, кажется, узнает меня. Его глаза расширяются, но я игнорирую его, называя имя Гаррета. Ему требуется секунда, и он начинает что — то печатать.
— Вы член семьи? — спрашивает он.
— Я должен быть в его списке экстренных контактов.
— Шейн Картер, верно? — спрашивает мужчина.
— Да.
— Он в четвертой палате, вон за теми дверями, — он нажимает кнопку и указывает на автоматические двери.
Я торопливо прохожу, ища на стене цифру четыре. Я проглатываю рвотный позыв, грозящий вырваться наружу, и моё горло обжигает от облегчения, когда я вижу, что мой приятель удобно устроился на кровати. Он выглядит таким маленьким и немного бледным, но от одного взгляда на него я чуть не падаю на колени.
Я вхожу в маленькую стерильную комнату, и Гаррет пытается улыбнуться.
— Привет, напарник. У тебя всё в порядке?
Он кивает, и биение моего сердца начинает стихать.
Мужчина средних лет, который, как я предполагаю, является директором школы, встает со стула, который он придвинул поближе к кровати.
— Он храбрый молодой человек. Я Крейг Джонсон, директор школы, — он протягивает мне руку, и я пожимаю её.
— Шейн Картер. Большое спасибо, что поехали с ним.
— Никаких проблем. Мы пытались связаться с Мэгги, но я рад, что смогли дозвониться до вас.
Я киваю, оглядываясь на Гаррета.
— Я знаю, что она приедет, как только сможет.
— Конечно, — говорит Крейг. — Медсестра вернется через несколько минут, и она расскажет вам всё. Мне нужно возвращаться, — он похлопывает Гаррета по плечу. — Отдохни, малыш, и увидимся в школе. Ты сегодня отлично поработал.
Гаррет застенчиво кивает.
— Вы можете убедиться, что с Тедди всё в порядке?
— Конечно, — отвечает директор и затем выходит.
Я подхожу ближе и кладу руку Гаррету на ногу.
— Ты крутой парень, ты знаешь.
Он прочищает горло, и его голос звучит с придыханием.
— Я знал, что лучше не есть что — то у кого — то, не проверив ингредиенты. Прости.
Я жестом прошу его подвинуться и сажусь рядом с ним на кровать, обнимая его одной рукой.
— Всё в порядке. Мы все совершаем ошибки. Похоже, ты точно знал, что делать, и ты это сделал. Это требует мужества, чувак.
Он улыбается, кладя голову мне на грудь, и меня словно ударом по горлу поражает, что эти дети проложили себе дорогу в мою жизнь. Они для меня важнее, чем я когда — либо мог себе представить.
— Где Мэгги? — его голос тихий.
Хотел бы я знать.
— Она будет здесь, как только сможет. Может, посмотрим, что показывают по этому крошечному телевизору, пока ждём? — спрашиваю я, на самом деле не зная, как заставить его почувствовать себя лучше.
Мы переключаем каналы в поисках медицинских передач, когда приходит медсестра и проверяет его жизненные показатели, давая нам знать, что они планируют понаблюдать за ним ещё немного.
Как только я беру телефон, чтобы снова позвонить Мэгги, она появляется в дверях, бледная, как привидение, и запыхавшаяся. Она подходит к кровати и заключает Гаррета в объятия.
— Мне так жаль. Мне так жаль. Мой телефон был выключен, — она отстраняется, чтобы посмотреть на него, держа его лицо в ладонях. — Ты в порядке?
— Да. Я сделал всё так, как мы практиковались. Я знал, что лучше не есть что — то, не зная точно, что там содержится. Прости, — его голос срывается.
— О, малыш. Ты так хорошо справился. Я так горжусь тобой, — она снова обнимает его и встречается со мной взглядом, выглядя так, словно готова буквально развалиться на части. “ Медсестра сказала, что ты сохранял спокойствие и делал именно то, что от тебя требовалось. Ты хоть представляешь, какой ты храбрый? Когда — нибудь из тебя получится лучший врач.
— Ты так думаешь, — хрипит он.
Мэгги чуть слышно смеётся.
— Ты что, шутишь? Не многие дети смогли бы справиться с этим так, как ты. Ты такой умный и знаешь, как сохранять спокойствие под давлением.
Через некоторое время она отпускает его и обращает своё внимание на меня. Она ничего не говорит, но я вижу так много. Она изо всех сил старается быть храброй в этот момент и справиться с тем, что она пытается вынести в одиночку.
Она пальцами откидывает короткие волосы Гаррета в сторону.
— Почему бы тебе не попытаться отдохнуть, пока мы не вытащим тебя отсюда. Хорошо?
Он улыбается и кивает. Я встаю, давая ему немного
