пространства, в то время как Мэгги обходит меня и бросается в мои объятия. Она так крепко обнимает меня, и это то, в чем я нуждался весь день. Мне нужно знать, что она ещё не бросила меня.
— Мне так жаль, — её голос срывается, и гнев, и разочарование, которые я чувствовал ранее, рассеиваются. — Я знаю, что должна была позвонить тебе, а потом я поставила эту чертову штуку на беззвучный режим. Мне очень жаль.
Она отпускает меня, но её руки скользят в мои. Когда я поднимаю взгляд, её голубые глаза снова наполняются слезами.
— Спасибо, что ты здесь.
Я смотрю на Гаррета, а он спит.
— Напугал меня до чёртиков.
Она смеется, но слабо.
— Да. Расскажи мне об этом, — минуту она молчит, изучая наши соединенные руки. — Мне нужно поговорить с тобой… о сегодняшнем утре и ещё кое о чем.
— Хорошо, — я хочу, чтобы она рассказала мне прямо сейчас, но знаю, что с этим нужно подождать.
Она опускает лоб мне на грудь, и впервые за несколько дней я чувствую, что она возвращается ко мне. Как будто она, возможно, наконец — то впускает меня, или, может быть, она собирается впустить меня в первый раз. Не уверен точно, но я хочу, чтобы она это сделала. Я удивлен тем, как сильно я этого хочу.
Раньше я был расстроен и зол. Теперь я понимаю, что дело было не столько в Мэгги, хотя целью была она. Я просто хочу знать, что происходит у неё в голове и где она мысленно была последние несколько дней.
Я кладу палец ей под подбородок, приподнимая её лицо, чтобы она посмотрела на меня.
— Ты в порядке?
Она закрывает глаза и выдыхает. Когда она открывает их, эти голубые глаза проникают во что — то глубоко внутри меня.
— Ничего, если я не буду в порядке?
— Да. Я хочу помочь.
Я хочу не просто помочь. Я хочу сделать ситуацию лучше, но я понятия не имею, как это сделать. Я никогда не был таким для кого — то. Человек, который делает что — то лучше.
— Я знаю, — шепчет она дрожащим голосом.
Она держала меня на расстоянии вытянутой руки, так что, возможно, это лучшее, что я могу сделать. Надеюсь, этого достаточно. Я хочу, чтобы этого было достаточно, и чтобы вместо того, чтобы чувствовать, что меня выталкивают обратно на улицу, она пригласила меня войти и позволила мне остаться ещё ненадолго.
Я снова притягиваю её к себе, обнимая, в чем, я знаю, она нуждается. Это то, что мне нужно, чувствовать её рядом со мной. Эти чертовы объятия подействовали на меня, и теперь они мне нужны. Её руки сжимаются вокруг меня, и я вдыхаю её аромат. Аромат ванили и лаванды, по которому я скучал. Её мягкость и сила. То, как она держится за меня, как будто я ей нужен.
— Чёрт! — шепчет она. — Тедди. Он, наверное, сходит с ума. Кто — то из нас должен пойти и забрать его.
— Что?
— Он боится остаться брошенным, и я уверен, что он слышал о Гаррете… Он, наверное, сходит с ума, думая о самом худшем и беспокоясь, что мы не вспомним про него.
Я сжимаю её плечи.
— Я заберу его, а потом позвоню тебе, чтобы узнать, стоит ли мне привезти его сюда, к Гаррету, или нам лучше просто встретиться с тобой дома.
— Хорошо, — Мэгги кивает. — Спасибо.
— Перестань благодарить меня, — я достаю ключи из кармана.
Она обнимает меня ещё раз, и я выхожу, спеша убедиться, что мой второй малыш знает, что он в безопасности и о нём не забыли.
Глава 40
МЭГГИ
— Что это? — Шейн стоит в изножье кровати, промокая голову полотенцем. Футболка прилипает к его всё ещё влажному телу, демонстрируя его огромную силу. Мне нужно, чтобы вся эта сила преодолела это пространство и передалась мне.
Отвратительный большой конверт из плотной бумаги, который последние десять лет был спрятан в глубине моего шкафа, лежит передо мной на кровати. С таким же успехом он мог бы весить тысячу фунтов, учитывая силу эмоций, которые он вызывает во мне, и все они, кажется, оседают у меня на груди. Я боялся этого неделями, ну, на самом деле, последние десять лет, молясь, чтобы мне никогда не пришлось открывать это снова.
— Мне нужно рассказать тебе о том, что здесь, — я делаю ровный вдох, пытаясь унять надвигающийся приступ тревоги. — И потом, мне нужно показать тебе.
Я не хочу смотреть на него, но заставляю себя. Его лоб морщится, когда он вешает полотенце на дверь, а затем подходит и садится рядом со мной.
Мы мало разговаривали последние несколько дней. Марк и Шон были здесь, и я использовала их как предлог держаться на расстоянии, позволив ему побыть с братьями. Более того, я напугана. Меня пугает, насколько сильно я забочусь об этом большом ворчуне, но я знаю, что это не так. Этот тихий и закаленный жизнью человек мягок, мил и так мягкосердечен под всей своей суровой внешностью.
Обнаружив его сегодня в отделении неотложной помощи лежащим в постели рядом с Гарретом, я только укрепило всё это для себя. Он мне так дорог. Я люблю его. Я влюбилась в него, но боюсь, что он не любит или не захочет любить меня в ответ.
Я боюсь показывать ему, что внутри этого конверта. Я не хочу видеть его реакцию или знать, что он думает. Я не хочу видеть его недоверие. Ещё страшнее то, что он, возможно, не поверит мне. Я не хочу переживать это снова, но главное, я не хочу, чтобы это повлияло на детей или кого — либо ещё. Я не хочу видеть фотографии или читать документы, не говоря уже о том, чтобы позволить миру увидеть их, но я сделаю это, если есть хоть малейшая возможность, что это помешает Клиффу и Джоан продолжать борьбу. Если это защитит Лив, я буду страдать от любых последствий. Я переживу всё это заново. Я прошла через это однажды. Я смогу сделать это снова.
Я пытаюсь сесть повыше, надеясь, что это поможет, но я знаю, что мне просто нужно покончить с этим. Я засовываю руки под бедра, пытаясь заставить их перестать трястись.
— Я должна передать это адвокату, но прежде чем я это сделаю, мне нужно рассказать тебе об этом. Но ты должен знать, что я действительно хотела бы сжечь это, и чтобы никто никогда
