чтобы она повысила им оценки. Разделить с ней постель – достаточная награда.
Но несмотря на это, она никогда не вела себя так со мной. На самом деле, начиная с первого курса, она была для меня наставником, всегда готовым помочь. И сейчас ее разочарованный взгляд заставляет меня нервничать.
— Профессор Харпер, что-то не так?
— Это ты мне скажи, – отрезает она, и ее тон соответствует выражению ее лица.
На моем лице, должно быть, отражается недоумение, потому что она откидывается на спинку стула, тяжело вздыхая.
— Ты не сказала мне, что передумала насчет Нью-Йорка, Стоун. Честно говоря, я разочарована, что ты приняла решение, не обсудив со мной свои сомнения насчет переезда.
Что за хрень?
— Профессор, не поймите меня превратно… но о чем, черт возьми, вы говорите?
Она поднимает бровь и скрещивает руки на груди с явным неодобрением.
— Не стоит притворяться, Стоун. Мой знакомый из Watkins & Ellis уже сообщил, что ты отказалась от стажировки.
— Я что?! – вырывается у меня так громко, что я чуть не забрызгиваю слюной ее стильные очки в кошачьей оправе.
— Ты отказалась от работы в Нью-Йорке, а значит, и от стипендии в Колумбийском университете, – заявляет она, и ее замешательство такое же сильное, как и мое.
— Профессор Харпер, не знаю, откуда у вас эта информация, но я ничего такого не делала! – мой голос срывается, но, видя ее уверенность, я чувствую, как внутри все сжимается.
Воздух вокруг становится густым, дышать тяжело, легкие горят. Я начинаю учащенно вдыхать, хватаясь за край стола, чтобы не упасть.
Что, черт возьми, происходит?
— Тебе нужно немного воды? Ты в порядке, Стоун?
Кажется, слышу ее приглушенный голос, но не уверена, так как ее последние слова все еще вертятся у меня в голове.
Ее ладонь мягко скользит по моей спине, но это не приносит облегчения. Постепенно я начинаю терять рассудок.
— Стоун, скажи, что тебе нужно?
Я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться и не устроить истерику перед преподавателем.
— Мне нужны ответы, профессор Харпер. Вот что мне нужно, – сквозь стиснутые зубы говорю я, и уже чувствую, как гнев сжимает горло. Я выпрямляюсь и, глядя встревоженной преподавательнице прямо в глаза, говорю: — Мне нужно все исправить.
— Если я могу чем-то помочь...
— Я сама каким-то образом вляпалась в эту историю, сама и разберусь, – резко обрываю я, вымещая злость на ни в чем не повинной женщине.
— Делай, что должна. Просто помни: я всегда готова тебя поддержать, – спокойно отвечает профессор Харпер, будто не замечая, что я в шаге от того, чтобы сорваться на нее.
Несмотря на все уважение к этой женщине, я не уверена, что смогу сдержать очередной всплеск ярости, поэтому лишь сухо киваю и ухожу, не сказав больше ни слова.
Не помню, как оказалась в общежитии, не помню, как набрала менеджера Watkins & Ellis. Сознание возвращается ко мне только тогда, когда раздраженный голос на другом конце линии дословно повторяет то, что профессор Харпер сказала мне в аудитории.
— Должна быть, это какая-то ошибка, – умоляюще говорю я.
— Сожалею, мисс Беннетт, но нет. Вашу кандидатуру уже заменили. Мы несколько раз писали вам, предлагая обдумать свое решение, но вы настаивали, что сейчас ваша главная цель – помолвка, а юридическую карьеру вы решали отложить, – более раздраженно говорит женщина, будто устала объяснять очевидное.
Я опускаюсь на пол – ноги больше не держат дрожащие колени.
— Нет, вы не понимаете! Это ошибка! Я никогда не отказывалась от стажировки. Зачем мне это? Это было моей мечтой! – голос срывается, и я прикрываю рот ладонью, чтобы она не услышала рыданий.
В трубке повисает пауза, давая мне время успокоиться, от чего становится только стыднее – я расплакалась перед незнакомкой.
— Повторюсь, мисс Беннетт: это вы связались с нами, заявив об отказе. Мы даже перезвонили вам, и ваш жених подтвердил все по телефону.
— Мой жених?!
— Да. Минутку... Кажется, у меня сохранилось письмо. Вот оно. Его зовут Финн Уокер, верно?
— Финн? Вы говорили с Финном?
Она тяжело вздыхает, ее терпение на исходе.
— Да. Неделю назад, если не ошибаюсь. Мы пытались связаться с вами, но получилось только с ним. Кроме вашего письма, до сегодняшнего дня контакт с вами установить не удавалось. Честно говоря, странно, что этот разговор происходит только сейчас.
Этого не может быть. Она ошибается. Должна ошибаться. Должно быть, это какая-то ошибка.
Но откуда ей знать имя Финна?
— Можете переслать мне копию моего письма?
— Минуту... – недовольно бурчит она. — Готово. Что-то еще, мисс Беннетт? – звучит ее ледяной тон, не оставляющий сомнений: в Watkins & Ellis меня уже не ждут.
— Нет. Спасибо. Думаю, это все.
— По-видимому, да. Еще раз поздравляю с помолвкой. Не всем женщинам суждено построить успешную карьеру, – язвительно добавляет она перед тем, как бросить трубку, будто насыпав соли на открытую рану.
Я бросаюсь к ноутбуку, чтобы проверить почту – и вот оно, черным по белому: гребаное электронное письмо, похоронившее все мои мечты. В нем я подробно объясняю Watkins & Ellis, что помолвлена со звездой футбола и отказываюсь от юридической карьеры, чтобы поддерживать его спортивные амбиции.
Все, кроме ноутбука, летит на пол, сметаемое моей безумной яростью.
Как бы я хотела никогда не встречать Финна Уокера – разрушителя моих мечтаний и, черт побери, всего моего будущего.
Я убью его!
Я, черт возьми, убью его!
Не желая, чтобы Финн услышал мой гнев по телефону или успел придумать оправдание, я вылетаю из комнаты с одной целью – найти его и получить ответы лицом к лицу. Если потороплюсь, успею до начала его следующего занятия.
Десять минут спустя я стою у аудитории, где у Финна проходит философия, промокшая до нитки и звереющая с каждой секундой. Даже обычно солнечный Эшвилл вдруг подстроился под мое скверное настроение. Однако, я была слишком взбешена, чтобы
