в меня до последней капли.
Я падаю на его грудь, радуясь, что его сердце бьется в том же ритме, что и мое.
— Если бы не знала тебя лучше, подумала бы, что ты хочешь меня оплодотворить, – говорю я, едва отдышавшись.
— Как бы меня не забавляла эта идея, я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы делить тебя с кем-то. По крайней мере, пока, – отвечает он, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Да? Тогда почему ты так редко пользуешься защитой?
— Потому что, когда я впервые обыскивал твой дом, заглянул в твою аптечку и увидел там противозачаточные. А когда получил анализы и убедился, что чист, никакой презерватив уже не мог меня остановить.
— А как же я? Мы же никогда не обсуждали мою сексуальную жизнь до тебя.
Он легко шлепает меня по попе, просто чтобы подразнить, но в нем чувствуется намек на угрозу.
— Я знал, что ты чиста. Ты бы не переспала со мной, если бы это было не так. И я не хочу разговаривать о твоих прошлых связях. Уверен, твою невинность еще в школе забрал этот Брэд Питерсон. Надо было размозжить ему колени, когда был шанс. Пожалуйста, не напоминай мне, что я этого не сделал, потому что каждый раз меня охватывает ярость. И я даже думать не хочу, что после него был кто-то еще. Просто знать, что хоть один мужчина трогал то, что всегда принадлежало мне, сводит меня с ума.
— Тогда я не была готова к тебе. И ты не был готов ко мне. Нам нужно было прийти друг к другу в свое время. Иначе мы могли бы потерять все это, если бы поспешили.
Его глаза сверкают, наполненные любовью и благоговением, и в них я вижу подтверждение своим словам. Мы все равно оказались бы здесь – в этом моменте – если бы просто дали себе время понять, что это неизбежно.
— Как поживает твоя мама? – спрашиваю я, рисуя пальцем круги на его груди.
— Лучше, теперь, когда рядом Ричард, – он искренне улыбается. — Но ты же знаешь, полностью она уже не оправится.
— Да, знаю.
Если сливают интимное видео с мужчиной – он "крутой", но если с женщиной – ее навеки клеймят шлюхой. И не важно, что ее частную жизнь нарушили, или что она занималась любовью со своим мужем. Отныне люди будут видеть ее самую уязвимую сторону, а не добрую, самоотверженную женщину, какой она является. Общество извращенно. Оно берет прекрасное мгновение между любящими людьми и делает его грязным. Наоми будет трудно преодолеть это клеймо, но если она окружит себя теми, кто ее ценит – возможно, справится с этим штормом.
— Вижу, ты не скучала в мое отсутствие, – говорит он, играя прядью моих волос.
— О чем ты?
— Увидел кучу бумажных пакетов в гостиной, когда вошел. Чуть не споткнулся о них из-за их количества.
— А, это. Это не я. Стоун и Кеннеди ворвались ко мне на днях, требуя "девичника". Кеннеди заявила, что шоппинг-терапия лечит все. А поскольку она меня пугает, я подчинилась.
— Да, это похоже на Кен, – усмехается он. — Она хороший человек. С ней ты в безопасности.
Хм. Не уверенна, но оставлю это при себе. Истон любит ее, как сестру, значит, теперь она навсегда в моей жизни – нравится мне это или нет.
— Пока тебя не было, они со Стоун не отлипали от меня. Стоун и Финн провожали меня на занятия. Твои друзья взяли меня в кольцо.
— Потому что они знают, как ты важна для меня. И если я не мог защитить тебя, это бы сделали они.
Я хмурюсь.
— Зачем мне защита?
Его тело напрягается, и тревога сжимает мне горло. Истон приподнимается, прислонять к изголовью кровати, и кусает губу.
— Истон, зачем мне защита? – повторяю я тверже, садясь прямо.
— Потому что слив видео с моей матерью было не просто чьей-то больной шуткой. Это наказание. Мое наказание.
Я взбираюсь к нему на колени, обнимая, и жду объяснений.
— Ты права, думаю, в этом мире есть монстры, Скар. Я – один из них. И за это карма рано или поздно настигнет меня.
— Я в это не верю. Ты не монстр, Ист.
— Твое сердце мешает тебе видеть правду.
— Мое сердце видит тебя настоящим.
Он нелепо проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.
— Иногда я жалею, что не могу смотреть на себя твоими глазами. Ты заставляешь меня верить, чтобы однажды я могу стать хорошим, – шепчет он.
— Ты уже такой. Для меня – так точно, и этого достаточно.
— Значит, тебя не волнует, если бы я был монстром для кого-то еще?
— Если ты когда-либо становился таким, то лишь потому, что они этого заслужили. Потому что в глубине души ты хороший, Истон. Твоя темная сторона проявляется только тогда, когда тебя вынуждают.
— Ты чертовски идеальна, ты знаешь это? – хрипло шепчет он, обхватывая мою шею, чтобы его висок прильнул к моему.
— Нет, это не так. Но и в этом нет ничего страшного. Мне достаточно быть идеальной только для тебя.
— Я люблю тебя, Скар. Люблю всем своим черным сердцем.
— И я люблю тебя, – признаюсь я, приближаясь, чтобы скрепить этот обет поцелуем.
Когда нам наконец удается прервать этот испепеляющий поцелуй, Истон хватает меня за бёдра и с силой опускает на кровать.
— Ты идеальна, – шепчет он, и в его глазах пылает голод. — Позволь мне показать, насколько ты идеальна для меня. Позволь мне посвятить остаток жизни тому, чтобы доказывать тебе это.
И прежде чем я успеваю что-то ответить, Истон уже склоняется передо мной на колени. Он поклоняется мне своим ртом, шепча свою любимую молитву, и не успокаивается, пока не низведет для меня небеса. Когда я кричу, что вижу самого Бога, он возобновляет свою дьявольскую атаку, доказывая, что грехи плоти навсегда останутся игрищем дьявола.
И какой же это восхитительный способ сгореть.
Глава 30
Истон
— Ты точно не
