падает, когда на меня набрасываются репортёры. Внутри всё сжимается. Подозреваю, они хотят задать вопросы не о футболе. Мой пиарщик предупреждал об этом, советуя выпустить заявление заранее, чтобы лишить их козырей. Я откладывал, и вот результат, чёрт возьми.
— Мистер Уокер, вы были великолепны! Поздравляю с победой! — Блондинка с микрофоном преграждает путь. — Не могли бы вы ответить на пару вопросов? Это ненадолго.
Я стискиваю зубы, решая, вежливо отказать или сразу послать её.
Она стреляет длинными ресницами, широко улыбаясь.
— Вообще-то…
— Ксандер!
Сердце подпрыгивает. Белла?
У края поля, рядом с моими родителями, машет Белла. На ней голубые мам-джинсы, белый худи и бомбер с моим номером. Я пришёл на стадион раньше, так что вижу её образ впервые и не могу сдержать улыбку. Она больше не прячется. Волосы собраны, осанка уверенная. Она выглядит так сексуально, так прекрасно… и так, будто она моя.
Я смотрю на репортёршу и извиняюсь:
— Простите. Может, в другой раз.
Не дожидаясь ответа, я обхожу её и остальных журналистов. Они цокают, бормоча, какой я высокомерный козёл. Мне плевать.
Как только я подбегаю к ней, я подхватываю её. Она обвивает руками мою шею, ногами — бёдра.
— Ты был лучшим, — её губы в миллиметрах от моих. — Так уверен. Так упрям в своём желании победить! Так силён… и так сексуален. — Её тёплое дыхание обжигает кожу, пробегают мурашки. — Мистер квотербек, ты произвёл на меня неизгладимое впечатление. Не уверена, что смогу тебя забыть.
— Хм. — Я сжимаю её попку, прекрасно осознавая, что мы на публике и на нас направлены десятки камер. Мне всё равно. Пусть все видят, как мы счастливы. — Ты от меня никуда не денешься, детка. Ты прикована ко мне на всю жизнь. Точка.
Она смотрит на меня, её синие глаза полны озорства.
— Не услышишь от меня жалоб. — Ухмыляясь, она прижимается губами к моим. Раздаётся щёлканье затворов, возбуждённый шёпот. Может, я должен злиться, но мне нравится, что она больше не боится.
Белла здесь, чтобы сделать заявление, даже не произнося его.
Я не опускаю её, здороваясь с родителями, и несу по коридору в раздевалку. Только у двери ставлю на ноги.
— Не думал, что ты так скоро будешь готова снова выйти в свет.
— Сидя на трибуне, прячась под кепкой и очками, я поняла: так не может продолжаться вечно. Мы любим друг друга. Мы счастливы вместе. Зачем это скрывать? Мы заслуживаем счастья и имеем право жить в полную силу. — Она упирает руки в бёдра, излучая уверенность. — Кому не нравится — могут идти к чёрту. Я не позволю им решать, как мне жить, и планирую наслаждаться каждой секундой с тобой. Каждой грёбаной секундой.
— Можем начать с дня в постели? — Я притягиваю её к себе.
— Не уверена, что наши семьи это одобрят. Твоя мама и Бен уже планируют ужин перед вылетом домой. — Она кривит губы. — Но мы можем улизнуть, если ты меня хорошо убедишь.
— Ты же знаешь, я смогу.
— Знаю. — Она кивает. — Ты лучший.
ГЛАВА 44
ОДИН ПЛЮС ОДИН
КСАНДЕР
Апрель
С закрытыми глазами я тянусь к Белле, но нахожу лишь холодные простыни. Осознав её отсутствие, я резко сажусь в кровати, охваченный паникой. В комнате по-прежнему темно. Даже узкая полоска света не пробивается сквозь задернутые шторы. Я сбрасываю одеяло, спускаю ноги с кровати и хватаю телефон. На экране — пять утра.
Почему она встала? Это же воскресное утро, чёрт возьми.
Мило всё ещё спит на своём лежаке на полу, раскинувшись на спине с закрытыми глазами. Я качаю головой, проходя мимо. Белла шутит, что он «собака Манхэттена», потому что так быстро привык к шумным улицам Нью-Йорка. Спорить с ней не хочется, но я уверен, что дело скорее в её присутствии, чем в городе. Она — его путеводный свет. Он последует за ней куда угодно.
Но сейчас он здесь, а её нет.
Тревога сжимает мне живот, когда я выхожу в коридор и прислушиваюсь к звукам квартиры. Уловив лёгкое постукивание, я иду на него и нахожу её в гостиной. Она сидит на диване, ноутбук на коленях, яростно печатая, будто клавиатура её чем-то обидела. Она закусывает нижнюю губу, а брови сведены вместе.
— Как долго ты уже не спишь? — тихо спрашиваю я.
Она вздрагивает, ноутбук соскальзывает с её колен, но она хватает его и прижимает к груди.
Я смеюсь, опускаюсь на диван рядом с ней, и она тут же бьёт меня своим крошечным кулаком.
— Что? — дразню я. — Я тебя напугал?
— Конечно напугал! — Она сужает глаза, и это выглядит куда милее, чем она, вероятно, хотела. — Почему ты встал так рано?
— Я хотел приобнять свою девочку, но вместо этого нашёл лишь холодные и пустые простыни — худший способ проснуться. — Она закатывает глаза, но губы её дрожат от улыбки. — Разве оформление документов для Бена не могло подождать?
Она закрывает ноутбук и ставит его на журнальный столик.
— Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?
— Мы уезжаем в Санта-Клару через две недели, и ты сама сказала, что у тебя куча дел для Бена перед отъездом.
— Ты удивительно спокоен для человека, на которого его агент постоянно давит.
— Я решил перестать переживать о том, что не могу контролировать.
— О, обожаю такой настрой.
Я подмигиваю ей.
— Заканчивай работу и возвращайся в постель. Я подожду тебя здесь. — Я устраиваюсь так, чтобы вытянуться на диване, опираясь на один подлокотник, и усаживаю её между своих ног. Когда она устраивается, прижавшись спиной к моей груди, она возвращается к работе.
Я закрываю глаза, постепенно погружаясь в сон под звуки её печати. Со мной всегда так — стоит оказать её в моих руках, и все тревоги исчезают.
— Ксандер. — Она ласкает мою щёку.
Я медленно открываю глаза, встречая её взгляд. Она стоит надо мной, сияя улыбкой от уха до уха.
— Пошли обратно в постель.
— Чёрт, я отрубился. — С стоном я встаю и растираю шею.
— Да, но на этом диване не очень удобно спать. — Она переплетает пальцы с моими. — Сегодня воскресенье. Мы можем делать всё, что захотим, включая сон.
— А если я больше не хочу спать? — я поднимаю бровь.
— Ты же храпел минуту назад.
— Но теперь я полностью проснулся и не собираюсь возвращаться в постель. — Я притягиваю её к себе и запускаю руки под её футболку.
Неделю спустя
— Чёрт,
