тридцать минут, но я не могу усидеть на месте, поэтому выхожу из раздевалки и начинаю ходить по коридору.
Не успеваю сделать и пары шагов, как появляется Дрю.
— Как ощущения? — Он прислоняется к стене, держа шлем в руке.
Я тоже останавливаюсь, охваченный чувством дежавю. Кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как мы выиграли Супербоул, но в то же время — будто это случилось вчера.
— Мы победим, я это чувствую.
— Не зазнавайся. «Мустанги» провели отличный сезон, — он поучает меня с серьёзным выражением лица. Папочка Дрю вернулся.
— Есть тонкая грань между уверенностью и зазнайством. Я верю в свою команду и в себя, и это даёт мне мотивацию двигаться вперёд. Вот что я имел в виду.
Он оглядывает меня с усмешкой.
— Разозлить тебя — самый лёгкий способ зарядиться перед игрой. Извини.
— Да тебе плевать, чёрт возьми! — Я разражаюсь смехом. — До встречи с Беллой я всегда настраивался, пересматривая записи игр или выходя на пробежку. Теперь мне достаточно просто знать, что она рядом. Всегда.
— Кстати, видел её раньше. Сначала даже не узнал. Она разговаривала с Келли, держа моего сына на руках, и я подумал: «Кто это тут держит моего мальчика?» Потом она улыбнулась и помахала, и до меня дошло.
— Да, она надеется остаться незамеченной. Представляешь, что будет, если все поймут, что она здесь? — Я качаю головой. — С ней и так было достаточно проблем после нападения.
Несколько минут мы молча стоим рядом. Наконец я глубоко вздыхаю и отталкиваюсь от стены.
— Пошли? У нас игра на выигрыш.
— Конечно, капитан. — Дрю подмигивает и поворачивается к раздевалке.
Когда на таймере остаётся сорок пять секунд, тренер берёт последний тайм-аут. Со лба капает пот. В костях клокочет злость. Все наши попытки заработать очки в последней четверти провалились. За последние пятнадцать минут меня свалили больше, чем за всю игру. Левый бок разбит и болит, и когда Марко толкает меня локтем, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.
Мы не дали «Мустангам» заработать очки, но они ведут на пять. Счёт пятнадцать — двадцать. Им нужно просто дождаться конца таймера, и всё.
— Я хочу рискнуть всем, — бормочу я между коротких вдохов, привлекая внимание всех парней в кругу. Я смотрю тренеру в глаза. — У нас сорок пять секунд…
— Я за. Что бы ты ни задумал, я с тобой. — Дрю улыбается. — Покажем этим ублюдкам, на что мы способны.
— Как насчёт обманного паса 2? — предлагаю я, бросая взгляд на тренера.
На мгновение он сжимает губы, но затем расплывается в улыбке.
— Может сработать. — Кивает. — Тогда построимся в I-формацию. 3
Занимая позиции, я сосредотачиваюсь на дыхании, настраиваясь. Я хочу, чтобы эта игра была нашей. Хочу уйти из «Уорриоров» с двумя кольцами Супербоула. Хочу, чтобы парни запомнили, как круто мы играли вместе.
Но даже если мы проиграем, я всё равно победитель, потому что у меня есть самое ценное в мире — безграничная любовь моей женщины. Она — моя вторая половина. Я уже победитель… но я всё ещё хочу быть лучшим и на поле.
После снэпа я отдаю пас назад Марко. Пока он бежит вперёд, я сконцентрирован, готовый поймать мяч, когда он его вернёт.
В двух ярдах от линии схватки он разворачивается и бросает мне. Я ловлю мяч, адреналин бурлит в крови, и тут же ищу Гибсона. Он там, где должен быть — в переднем правом углу зачётной зоны. Я замахиваюсь и бросаю, мяч летит к нему.
Он прыгает, прижимает мяч к себе, удерживая его, когда падает на землю — и забивает грёбаный тачдаун, пока судьи фиксируют конец игры.
Джонсон, защитник соперников, стоит в паре футов, ругаясь, тяжело дыша. Он качает головой, затем встречается со мной взглядом. Мы молча смотрим друг на друга, и мне кажется, он сейчас ударит меня.
Вместо этого он отступает и кивает.
— Хороший пас.
Когда он уходит, до меня доходит. Сорок пять секунд назад мы проигрывали пять очков. Пять… а мы только что заработали шесть. Мы, чёрт возьми, выиграли. Второй Супербоул в моей карьере.
— Уокер!
Команда окружает меня, валит на землю. Несмотря на боль в боку, я смеюсь. Эти ублюдки — лучшие.
Последующая суматоха выматывает. Фото, экспресс-интервью, похлопывания по спине. Раз, два, три. Когда очередной журналист подлетает ко мне, я думаю послать его. Я не давал интервью и не комментировал ничего с тех пор, как Миллер напал на Беллу. Сейчас мои единственные слова для репортёров — «Без комментариев». Большинство это уважает. Лишь один парень скривился от досады, и его вежливо послали нахрен.
— Боже, это было так напряжённо! — доносится до меня голос Мэг с боковой линии.
Я оборачиваюсь и вижу её прижавшейся к Гарсии. Он весь в поту, но одной рукой обнимает её едва округлившийся живот. Тепло разливается по телу при виде этого. Не могу дождаться, когда их семья станет больше.
Я подхожу к ним и хлопаю Марко по плечу.
Мэг машет мне пальчиками.
— Привет, Уокер. Ты должен был видеть свою девушку в четвёртой четверти. У неё не было ни тени сомнения, что ты выиграешь. — Она кладёт руку на ладонь Марко. — Она всё ещё на трибунах, не хотела привлекать внимание. Жаль, что она не может быть с тобой. Ты заслужил, чтобы твоя женщина была рядом, пока ты празднуешь победу.
— Ничего. Я скоро найду её. — Я прикусываю щёку. — Она с Каденом и Лив?
— С Беном и Томом, — уточняет Мэг, многозначительно глядя на меня. — И с твоими родителями.
— С мамой и папой? — Тепло разливается внутри.
— Она всё время болтала с твоим отцом, — тихо говорит Мэг. — Я и не знала, что она так разбирается в футболе. Видимо, ты на неё повлиял. Она комментировала каждый момент, а он улыбался, смеялся, морщился и орал вместе со всеми. Выглядело так, будто они сблизились.
— Кажется, ты только что взорвал мозг нашему капитану, детка. Посмотри на его лицо. — Марко смеётся. — Если он свалит до церемонии, это будет твоя вина.
— Что я сделала? — хмурится она.
— Ничего, — бормочу я.
Дрю зовёт меня и машет, указывая на толпу, собирающуюся для вручения трофея.
Я смотрю на Марко.
— Пошли.
Когда наконец можно уйти, я иду по полю с Дрю, Келли и их малышом, обсуждая праздничный ужин в Бостоне. Я всё ещё на подъёме, готовый найти свою девушку, но настроение
