Прошло пять дней, а я до сих пор потрясён. Просыпаюсь ночью, чтобы убедиться, что ты рядом, схожу с ума от волнения, когда приходится отлучаться на пару часов… а ты воспринимаешь всё так спокойно.
— Мне продуктивнее сосредоточиться на чём-то другом.
— На суде, — замечает он. — Уходить из дома тяжело, а на стадионе — просто нервы сдают. Пресса как стервятники — пристают ко всем, не только ко мне. «Почему никто не заметил поведение Джейка? Почему никто не понял, что он преследует Александра и Изабеллу?» После сегодняшнего матча тренер отправил на послематчевую пресс-конференцию только представителя команды, велел остальным не общаться с прессой.
— Почему? — В животе клубится тревога. Судя по раздражению Ксандера, ничего хорошего.
— Один придурок спросил у Марко, действительно ли Миллер заслуживает наказания за то, что сделал. — Он качает головой. — Гарсия взорвался. Теперь у них куча записей с его матом. Тренер пытается минимизировать давление на остальных.
Он крепче обнимает меня за талию.
— Хотя я не лучше. Когда Марко рассказал мне об этом, я готов был найти того мудака и познакомить его со своим кулаком. Ребятам пришлось затащить меня в раздевалку. Даже не представляю, как отреагирую, когда увижу самого Миллера.
— Мы со Стейси позаботимся, чтобы он сел в тюрьму, — прижимаюсь ближе, закрывая глаза.
Некоторое время мы сидим в тишине, и только мягкое посапывание Мило нарушает её.
Ксандер вздыхает.
— Хочу кое-что обсудить.
— Хорошо.
— Я подумал… и хочу продать дом. Не думаю, что нам стоит оставаться здесь. Слишком много болезненных воспоминаний. — Он вздыхает. — Пытался не думать об этом, но картинки слишком яркие, и я не могу от них избавиться.
Я люблю этот дом. Здесь столько хороших воспоминаний, но в последнее время плохие перевешивают. И если Ксандеру здесь некомфортно, я не могу просить его остаться.
— Хорошо. Найдём риелтора?
Он слегка отстраняется, изучая меня.
— А если я сделаю тебе сюрприз?
— Конечно.
Он наклоняется и мягко прижимает губы к моим, и мир за пределами этой гостиной перестаёт существовать.
Через четыре дня мы в Нью-Йорке, планируя встретиться с Каденом и Лив. По словам Ксандера, нам нужно больше веселья в жизни, а поездка в одно из моих любимых мест подходит идеально.
— Где мы встречаемся? — спрашиваю я, пока он паркуется на Верхнем Ист-Сайде.
— Мы увидимся с ними позже.
— Правда?
— Ага. Сначала я хочу кое-что тебе показать. — Уголки его губ поднимаются в улыбке. — Хотел привезти тебя сюда пару дней назад, но пришлось повозиться с организацией. К счастью, мне помогли.
Во мне пробуждается любопытство.
— Помогли?
— Да. Том и Бен. Твоя тётя. Мэг, Каден, Джесс. Даже Одри.
Я сглатываю. Одри прислала очень длинное сообщение с искренними извинениями и просьбой встретиться, когда я буду готова. Она не давила, не манипулировала. Решение за мной, но я пока не определилась.
— Без них всё заняло бы гораздо больше времени.
— Теперь мне ещё интереснее.
Он берёт мою руку и переплетает пальцы.
— Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. Сделаешь это для меня?
Я ухмыляюсь.
— Нырнуть с головой и доверить тебе свою жизнь?
Он кивает.
— Конечно.
— Тогда закрывай глаза, детка.
Смеясь, я повинуюсь, ожидая, когда он поможет мне выйти из машины. Мне даже в голову не приходит подглядывать. Этот мужчина доказал, что ему можно доверять. Он мой человек. Моя идеальная пара.
Он выводит меня из машины и ведёт по тротуару. Через пару минут нас встречает низкий мужской голос, но Ксандер отдаляется, шепча что-то, чтобы я не услышала.
Мы заходим в здание и поднимаемся на лифте. Чем выше мы поднимаемся, тем быстрее бьётся моё сердце от возбуждения и любопытства.
Лифт дзинькает, и когда двери открываются, он берёт меня за руки и выводит из металлической коробки.
Боже, как же я хочу увидеть, где мы.
Сердце бешено колотится, ладони потеют. Он разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди. Его горячее дыхание на шее вызывает мурашки.
— Можешь смотреть.
Я мгновенно ослеплена солнечным светом. Прищуриваюсь, но когда зрение адаптируется, разглядываю детали. Это большая комната в скандинавском стиле с панорамными окнами от пола до потолка. Такой же стиль, в котором оформлен его дом, стиль, который сблизил нас, когда он попросил помочь с ванной. Та самая ванная изменила мою жизнь.
— Что это? Где мы?
— Добро пожаловать домой, детка, — шепчет он.
Слёзы наворачиваются на глаза, когда я медленно поворачиваюсь.
— Что?
— Я же сказал, не могу оставаться в том доме. На этой неделе его выставят на продажу. Я арендовал это место, пока ты не уедешь в Санта-Клару.
Во мне смешиваются радость и тревога.
— Но тебе нужно быть в Бостоне. Где ты будешь жить?
Он берёт мои руки, нежно глядя на меня.
— Я буду здесь как можно чаще, а когда нужно будет быть в Бостоне — останусь у родителей. — Он с лёгкой улыбкой проводит большими пальцами по моим костяшкам. — Они сами предложили. Это даст нам возможность провести больше времени вместе перед моим отъездом в Санта-Клару.
Сердце пропускает удар.
— О чём ты?
— Мой контракт с «Уорриорз» заканчивается в этом сезоне. Мы ведём переговоры, но я попросил агента связаться с «Мустангами». Если они возьмут меня, я с радостью соглашусь. Так я смогу быть с тобой в Санта-Кларе.
— Ксандер…
Он прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать.
— Ты — моё всё, моя причина, но также ты — мой приоритет. Приоритет, а не вариант. Моя жизнь была пустой и тёмной без тебя, и я не хочу этого снова. Моя любовь к тебе делает меня лучше, но твоя любовь заставляет меня верить, что я могу всё. — Он берёт моё лицо в ладони, его глаза бездонные и полные нежности. — Я люблю тебя, Изабелла Лоусон, всем, что у меня есть. Телом, душой, разумом и сердцем.
— Я тоже люблю тебя, — шепчу я.
Он притягивает меня ближе и покрывает мои губы своими. Ошеломляющие поцелуи, мягкие губы, лёгкие, как перо, прикосновения. Нам не хватает друг друга, руки исследуют каждый изгиб, каждую мышцу. Наши языки играют, скользят, движения становятся всё более настойчивыми, смелыми. Стоны вырываются из меня с каждым движением его языка. Это как небеса.
Я провожу руками по его груди, стягивая пиджак с плеч. Потом нахожу край его футболки и прижимаю ладони к тёплой коже. Его мышцы напрягаются под моими пальцами. Боже, как же я люблю его тело. Даже простые вещи вроде того, как он переодевается, возбуждают меня. Такие чёткие линии
