Они подождут, – я наклонился и поцеловал её шею, там, где билась жилка. Она ахнула, запрокидывая голову. – Камилла в бассейне. Рамир пьёт лимонад. Твоя мама занята растениями. У нас есть минутка.
– Всего минута? – выдохнула она, но руки уже обвивали мою шею.
– Много хочешь, дорогая жена – усмехнулся я, впиваясь в её губы.
Это был не тот нежный поцелуй, что в саду. Жаркий, требовательный, отчаянный. Я прижимал её к себе, чувствуя каждую клеточку её тела, и сходил с ума от того, что не могу прямо сейчас утащить её наверх в нашу спальню.
Она отвечала с той же страстью, пальцы путались в моих волосах, тянули, заставляя наклоняться ещё ниже. Я задрал подол её сарафана, провёл ладонью по бедру, сжимая тёплую кожу.
– Егор, – выдохнула она мне в губы, – там арбуз...
– К чёрту арбуз.
Я подхватил её на руки, усаживая на столешницу. Она обвила ногами мою талию, прижимаясь ближе, и я зарычал от этого движения.
В коридоре послышались шаги.
Мы замерли. Сабина смотрела на меня круглыми глазами, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться.
– Сабина? Ты где? – голос Лилит раздался совсем рядом.
– Сейчас, мам! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Егор помогает мне донести арбуз!
Я уткнулся лицом в её плечо, пытаясь унять дыхание.
– Помогаю, – прошептал я, проглатывая ругательства.
Я выдохнул, привёл себя в порядок и взял блюдо с арбузом. Когда Лилит заглянула на кухню, мы стояли с невинными лицами, и только лёгкий румянец на щеках Сабины выдавал нас с головой.
Лилит перевела взгляд с меня на дочь и обратно, покачала головой, но ничего не произнесла. Только улыбнулась краешком губ.
Эта женщина всё поняла.
Час спустя, когда Рамир с Лилит наконец собрались уезжать, Камиллу еле выловили из бассейна. Она фыркала и возмущалась, что хочет ещё, но мать была непреклонна.
– Пока, – крикнула она нам, плюхаясь на заднее сиденье. – Егор, береги сестру, иначе я к вам перееду!
– Только попробуй, – буркнул я, но она уже захлопнула дверцу.
Машина уехала, и я с облегчением выдохнул.
– Ну всё, – сказал я, притягивая Сабину к себе. – Теперь нам никто не помешает.
Она загадочно улыбнулась и уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но в ворота настойчиво забарабанили.
Я замер.
– Это шутка? – прорычал я, двигаясь к калитке.
Распахнул её и увидел Фила, Стаса, а за ними – Алису и Вику с полотенцами и сумками. Обычная картина выходного дня, но сегодня у меня было в планах провести его с женой.
– Вы чего приехали? – рявкнул я.
– Купаться, – жизнерадостно объявил Фил. – Жара, брат. А из нашей компании бассейн есть только у тебя.
– Уже нет. Я его закопал. – Я попытался захлопнуть калитку, но Фил успел подставить ногу.
– Мы ненадолго.
Сабина, выглянувшая из-за моей спины, засмеялась. Этот смех – лёгкий, искренний, счастливый – заставил меня сдаться быстрее, чем любые уговоры.
– Пусти их.
Я посмотрел на неё, на её смеющиеся глаза, на то, как она прикусывает губу, пряча улыбку, и понял: спорить бесполезно. И не хочется.
– Час, – рявкнул я на Фила. – У вас час.
– Идёт, брат.
Они ворвались во двор, и через минуту бассейн наполнился визгами, брызгами и женским смехом. Фил схватил Алису и кинул в воду прямо в платье, за что получил по шее. Стас с Викой спокойно сидели на бортике и что-то обсуждали.
Я сидел в шезлонге, наблюдая за этим безумием, и уже подумывал заказать экскаватор и закопать бассейн к чертям собачьим.
Сабина подошла ко мне, села на подлокотник, прижимаясь к моему плечу. Она поцеловала меня в висок, и раздражение сразу улетучилось.
– Не злись. Они покупаются часик, и потом я вся твоя.
Час растянулся на три. Фил допивал пятую бутылку пива, Алиса с Викой загорали, обсуждая какие-то свои женские дела.
Когда гости наконец уехали, солнце уже клонилось к закату. Небо полыхало оранжевым, в саду запели птицы. Мы зашли в дом, и я, не теряя времени, подхватил Сабину на руки и понёс в спальню.
– Ты ненасытный, – закатила она глаза.
– Это ты меня таким сделала.
Я опустил её на кровать и навис сверху, вглядываясь в её лицо. В полумраке спальни её глаза казались почти чёрными, глубокими, бездонными. Я мог смотреть в них вечно.
– Я люблю тебя, – сказал я. Просто так. Потому что не сказать это сейчас было невозможно.
– И я тебя, – ответила она, и в её голосе было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
Она стала более открытой. Её холодная расчётливость, которая бесила меня и в то же время привлекала, начала медленно отступать.
Я наклонился и поцеловал её. Медленно, долго, смакуя каждый миг. Её мягкие губы, отвечали с той же жадностью. Её руки в моих волосах, на спине, на груди. Её тело, выгибающееся навстречу, прижимающееся, требующее. Это всё казалось сном, но нет. Блядь, это была самая настоящая реальность!
Я медленно стягивал с неё одежду, наслаждаясь каждым открывшимся для меня сантиметром кожи. Целовал плечи, ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. Она выдыхала моё имя, и этот звук был лучшей мелодией для моих ушей.
Когда между нами не осталось ничего, я снова посмотрел на неё. Она лежала, раскинув волосы по подушке, с лёгким румянцем на щеках, и улыбалась. Моя. Только моя.
Я вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она выдохнула, прикрывая веки, и я замер, давая ей привыкнуть. Даже спустя год я боялся сделать ей больно.
– Можно, – шепнула она, и я начал двигаться.
Мы медленно занимались любовью, почти лениво, растягивая удовольствие. Я целовал её шею, плечи, грудь, ловил губами её стоны. Она впивалась ногтями в мою спину, выгибалась навстречу, шептала моё имя снова и снова.
Когда оргазм накрыл нас обоих, я уткнулся лицом в её плечо, пытаясь отдышаться. Она гладила меня по голове, и это было так хорошо, что я готов был лежать так вечность.
– Егор, – прошептала она.
Я лениво водил пальцем по её руке, наблюдая, как на коже появляются мурашки.
– М?
– Мне дома одной скучно.
Я приподнялся на локте и посмотрел на неё. В её глазах было что-то, чего я не мог понять.
– Ты же не
