Женился. Развёлся. Счастлив? - Татьяна Фомина

— Не, дядь. Мама мне не разрешает разговаривать с незнакомыми.

Зашибись логика у ребёнка!

— Это правильно. Давай тогда знакомиться. Я Паша, — представляюсь немного с запозданием.

— Дядь Паша, дай позвонить, пожалуйста. Если мама вдруг позвонит, и я не отвечу, то… — Вася горестно вздыхает и смотрит на меня несчастным взглядом, словно говорит: «Ну ты же знаешь, что будет?»

Примерно представляю. Мамы они такие мамы, что однозначно волноваться будут. Что Васина, что моя, что любая другая.

— Ладно. Сейчас.

Немного странно, конечно. Но, может, и правда, дверь захлопнул. Это на новых дверях замки закрывать ключом надо. Мы когда дверь сменили, так мама вообще забывала её закрывать. Захлопнет, по привычке, на щеколду от дверной ручки и на этом всё. Заходите, люди добрые!

Выношу парню телефон и снимаю блок.

— Держи. Номер-то знаешь?

— Ага! — быстро тыкает пальчиками, набирая номер, и мы вместе слушаем длинные гудки.

— Может, цифры перепутал?

— Не-е, — хмурится. Проверяет. Шевелит губами, словно читает. — Всё правильно. Точно. Может, она на процессе… Сейчас… — снова набирает.

На этот раз линию соединяют.

— Вадим! — радостно выдыхает Вася. — Это я! Вася!

А прикольный этот Вася. Делаю вывод, наблюдая за мальчишкой. Живой, открытый. Класс, наверное, первый. Максимум — второй.

— Да, нет. Это не мой телефон… Ничего я не потерял… Да точно! Вадим, я дверь захлопнул… Нечаянно… Ну так вышло, — сопит виновато, что мне становится его жалко. — Да, ключи надо… Привезёшь?! — спрашивает с трепетной надеждой в голосе. — Спасибо! — звучит такая искренняя и безмерная благодарность в одном слове, что невольно проникаешься симпатией к ребёнку.

Вася отключает вызов и протягивает телефон мне.

— Спасибо, дядь Паша.

— Да не за что. Но знаешь что, Вася… Ты давай прекращай мне «дядькать».

Я же не дядя, а сосед, если разобраться.

— А как? — входит в ступор, хлопая длинными, как у девчонки, ресницами. — По отчеству что ли? — не теряется.

Теперь кривлюсь я, как некоторое время назад морщился он. Заразно это что ли?

— Нет, по отчеству тоже не надо.

Не такой я и старый.

— Просто Паша? — с недоверием.

— Раз мы с тобой соседи, то да, просто Паша. Договорились? — протягиваю ладонь.

— Договорились, дя… Паша, — поправляет себя Вася, пожимает мою руку, и, что неожиданно, рукопожатие у него достаточно крепкое такое, настоящее, мужское. С характером. А по внешнему виду и не скажешь.

— Ого! Сильно. Занимаешься?

— Немного, — скромничает. — Спасибо. Я вниз пойду. Сейчас Вадим приедет.

— Надеюсь, ты в таком виде на улицу выходить не собираешься?

— Нет, конечно, — уверяет Вася уже на ходу, несётся вниз по лестнице, прыгая через последние две ступеньки.

Наталья

Проверяю документ и отправляю его в печать. Устало тру виски, чтобы немного снизить головную боль, которая не проходит уже несколько дней. Организм чётко и внятно даёт понять, что ему нужна хотя бы небольшая передышка.

Снимаю блокировку с телефона и набираю номер сына.

— Алё, мам! — слышу голосок своего Василька, на минуту забывая обо всём на свете: о головной боли, о сложном процессе, о нехватки времени, и о том, что жизнь стремительно проходит мимо.

— Привет, сынок. Как ты?

— Всё хорошо, мам, — через динамик льётся чудодейственный бальзам для моего сердца.

— Не скучаешь?

Вася пережил сильнейший стресс после смерти близкого человека. Мы жили с моей бабушкой, и Вася, можно сказать, больше вырос с ней, чем со мной. Весной у неё случился сердечный приступ, скорая не успела доехать, и она умерла прямо на его глазах.

Сын замкнулся в себе. Из весёлого общительного мальчика превратился в свою тихую копию, больше похожую на тень, похудел и таял прямо на глазах. Несколько сеансов психотерапии дали положительный результат, но обстановка и многое другое постоянно напоминали ему о том страшном дне.

После похорон моему сыну пришлось оставаться дома одному и отказаться от тренировок, которые он так любил, — возить на них Васю было некому. И это стало ещё одним сильным ударом для моего ребёнка.

Именно тогда мне пришла мысль сменить место жительства, переехать поближе к спортивному комплексу, чтобы Вася мог самостоятельно заниматься полюбившимся видом спорта.

Шаговая доступность школы, спокойный район и дом — стали основными показателями для выбора нового жилья. Вася сам выбирал свою будущую комнату. И как раз перед самой школой мы переехали. Счастью Васи, что теперь он может вернуться к тренировкам, не было предела. Ребёнок ожил, и его глаза снова начали гореть тем живым блеском, который всегда давал мне силы справляться с любыми проблемами и любой нагрузкой.

В группе продлённого дня сын оставаться не захотел, поэтому возвращался из школы сам, всегда звонил или писал мне сообщение, что идёт домой, и отзванивался уже дома. Сам покупал в пекарне рядом с домом пирожки или булочки, которые теперь печь было некому. Поэтому, придя домой, меня ждал чай с молоком и выпечка, которую купил для меня мой мальчик, так быстро став взрослым.

— Нет, мам! — голосок звенит от радости, и я замечаю, что и сама улыбаюсь. — Мам, я познакомился с Пашей, он только сегодня к нам переехал. Представляешь? Мне баба Тася сказала. Он хороший и добрый, — тараторит скороговоркой мой герой. — Мам, мы даже подружились!

— Это здорово, — радуюсь, что у моего сына наконец появился новый друг. — Ты ел?

Сегодня у него нет тренировки, а сидеть целый день дома наверняка скучно.

— Да, мам. А ещё я сбегал в магазин, купил бабе Тасе молока для её котика, и она дала мне за это шоколадку. Мам, я не просил! Честно-честно! Она сама дала. Правда.

— Я верю. Ты у меня молодец. Спасибо-то за шоколадку сказал? — спрашиваю с улыбкой.

Баба Тася просто находка для меня. Она, конечно, не заменит Васе его прабабушку, но знать, что рядом есть человек, который в случае чего не откажет в помощи, уже много значит.

— Конечно, сказал! Ты придёшь, и мы вместе её съедим. Ладно?

— Кушай, сам.

— Нет, мам. Я тебя подожду. Ты же скоро вернёшься?

— Скоро, — вздыхаю. Всё-таки, я ужасная мать, что мой сын вынужден расти сам по себе.

С его отцом, Иконниковым Макаром Давыдовичем я развелась, когда Васе едва исполнилось четыре года. Развод был тяжёлым, но я ни на секунду не пожалела о своём решении, добившись от суда запрета на приближение к моему ребёнку. К сожалению, суд решил, что причин для лишения родительских прав недостаточно, и в этом мне отказали.

Вернувшись домой, сил на ужин не остаётся, и я просто ковыряюсь в тарелке, почти так ничего и не съев. Потом слушаю болтовню сынишки, лежавшего