уверен, что у меня сотрясение мозга, потому что голова раскалывается так, будто кто-то долбит ее отбойным молотком.
Эва, почему?
Коннор задумчиво произносит: — В этом нет никакого смысла.
Очередной рев вырывается из моей груди. Я настолько взбешен, что на мгновение теряю дар речи.
— Если эти парни от Димитрия, они бы так с ней не поступили. Он главный. Она его собственность, — Коннор бросает на меня извиняющийся взгляд, — по крайней мере, они так думают. Нельзя портить собственность босса.
Я отвечаю сквозь стиснутые зубы: — Они головорезы. Преступники. У них нет такого кодекса чести, как у нас.
— Нет, не как у нас, но в каждой преступной организации есть иерархия, и Димитрий Иванов – на вершине этой иерархии. Его люди знают, что он без колебаний убьет их, если они переступят черту. А это, — Коннор указывает на экран, — определенно было за гранью.
Я перестаю метаться по комнате и смотрю на него.
Он продолжает: — Но если бы это были не люди Димитрия – как я и говорил, если бы это были ее союзники, план Б или В, – они бы так с ней не обращались. — Он на мгновение замолкает, сверля меня своими черными глазами. — Так кто же они, если не люди Димитрия и не ее люди?
— Это слишком смелое предположение, основанное на десяти секундах видео.
— У Коннора пугающе хорошая интуиция, — бросает Табби через плечо. — Прямо до жути пугающие. И я с ним полностью согласна. Никто из тех, кто работает на Димитрия, не осмелился бы на такой трюк. Не зря его считают психом.
Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, его стук слышен всем в комнате. Клянусь, это дерьмо меня убьет.
— Скажи, о чем ты думаешь.
Коннор снова переводит свой задумчивый взгляд на экран.
— Я думаю, что у нас появился еще один игрок.
Меня бросает то в холод, то в жар.
— Табби, найди этот гребаный корабль.
— Забавно. — Она поворачивается в кресле и смотрит сначала на Коннора, потом на меня. — У морского спутника неразрешенный DNS. А реестр портов выдает ошибку 404.
— Табби. Ради бога. Говори по-человечески.
— Она говорит, что обе системы вышли из строя, — произносит Коннор.
— И не случайно. Их вывело из строя одно и то же изящное вредоносное программное обеспечение.
Ситуация становится все лучше и лучше.
— Кто-то хотел убедиться, что за ними не проследят.
Табби кивает.
— Кто-то очень умный.
— Недостаточно умный, если забыл стереть записи с камер службы безопасности порта. — Я выдыхаю и пытаюсь собрать разрозненные мысли в кучу. — Ладно, значит, нам просто нужно просмотреть все записи с портовых камер и надеяться, что мы получим достаточно четкое изображение названия корабля, на который села Эва…
Меня прерывает смех Табби.
— Что смешного? — спрашиваю я в замешательстве.
— Ты, солдат. Если хочешь потратить часы на просмотр записей с камер, чтобы найти название этого корабля, пожалуйста. Или ты мог бы просто дать мне пять минут, и я сама тебе его скажу.
— Что? Как? Ты же только что сказала, что обе системы вышли из строя!
Ее вздох тихий и разочарованный.
— Честное слово, понятия не имею, как людям с пенисами вообще что-то доверяют. — Она поворачивается к консоли и начинает стучать по клавиатуре.
Когда через несколько мгновений на экране появляется спутниковый снимок гавани, я недоверчиво качаю головой.
— Я не понимаю.
Коннор посмеивается.
— Добро пожаловать в клуб, брат.
Табби фыркает.
— А ты что, думаешь, вокруг этой гребанной Земли в каждый момент времени вращается только один спутник? Чувак. В космосе столько железа, что это похоже на поле металлических астероидов, кружащих вокруг планеты. — Стук, стук, стук. — Хотя работают только около двух тысяч спутников. Посмотрим, что нам может предложить НАСА…
Я перевожу взгляд на Коннора.
— Ты когда-нибудь боялся за свою жизнь, живя с ней под одной крышей?
Он серьезно отвечает: — Каждый день.
— Ну вот и все, детишки. Большой черный парусник покидает порт сразу после полуночи.
— И как мы собираемся разглядеть название этой чертовой штуки сверху?
Табби снова вздыхает, что-то бормочет себе под нос, а потом начинает постукивать по столу. Затем она откидывается на спинку кресла и улыбается.
— Это как отнять конфету у младенца.
Изображение меняет угол обзора, приближается и становится четче, открывая написанные курсивом буквы на транце, подсвеченные белым светом.
— Она красотка, эта «Серебряная Тень», — говорит Табби.
Мой пульс ревет в ушах, а мысли уже несутся вперед, пока я резко разворачиваюсь.
— Выясни, кому она принадлежит, куда направляется, и скинь мне всю информацию.
— Ну вот, теперь он в меня верит, — ворчит Табби.
— Наз, ты куда? — кричит Коннор мне в спину.
Я отвечаю ему уже на ходу, выходя за дверь: — Мне нужно поймать «тень».
ПЯТЬ
ЭВА
Мы с Рафаэлем и Киллианом сидим вместе за столом под навесом на кормовой палубе корабля, пока молчаливая команда в униформе подает нам обед.
Если мой вид и пугает их, они этого не показывают. Двое мужчин и одна женщина ни разу не поднимают на меня глаз, ловко расставляя тарелки с мясом, сырами и фруктами, наливая газированную воду в хрустальные бокалы и раскладывая льняные салфетки нам на колени.
Все то время, пока это происходит, Киллиан наблюдает за мной.
А Рафаэль наблюдает за ним.
Краем глаза, стараясь не делать это слишком очевидным, но все же, он наблюдает. По его поджатым губам и складке между бровями ясно, что ему не нравится то, что он видит.
Девушка из обслуживающего персонала – стройная афроамериканка лет двадцати с небольшим, с красивыми карими глазами и длинными ресницами – тихо спрашивает, не хочу ли я бокал вина к ужину.
— Нет, спасибо.
— Она будет шардоне, — приказывает Киллиан.
Рафаэль бросает на него испепеляющий взгляд. Интересно. Я решаю попытать счастья и посмотреть, что будет дальше. Здесь идет борьба за власть, и разногласия между ними могут сыграть мне на руку.
Своим самым кротким голосом я шепчу: — Я бы предпочла красное. — Я поднимаю ресницы и смотрю на Киллиана дольше, чем следовало бы. — Если ты, конечно, не против.
Его губы трогает едва заметная улыбка, но это не та зловещая
