мне на колени.
Мне он подал ложку, а сам взял шарик теста руками.
— На здоровье, — чуть приподнял он бууз, словно тот был бокалом с вином.
— На здоровье, — ответила я, чуть приподняв ложку.
Я чуть прокусила бочок буузы и мир перестал существовать. О том, что существует ещё что-то кроме угощения в моей ложке, я вспомнила, только когда исчезла уже четвёртая бууза.
— Спасибо, очень вкусно, — почувствовала я себя неловко под смеющимся взглядом.
— Заметно, что вкусно, — веселился Бычара, он кстати, кушая испачкал только подушечки двух пальцев, которыми держал блюдо.
— А с зубами что случилось, раз пришлось половину заменять? — полюбопытничала я.
— Обычное дело, — пожал плечами Минотавр. — Я бывший боец ЧВК, несколько лет провёл в горячих точках. Взрывы, падения, жёсткие посадки и торможения...
— То есть? А как ты с таким... Эммм... Предыдущим опытом работы в госструктуру попал? — удивилась я.
— На территории страны и союзных стран не наёмничал, ни одна наша операция не была направлена на противодействие миротворческому корпусу государства. — Перечислил он. — Да и потом, служил срочную я в спецуре. После армии был в СОБРе.
— А туда разве кандидатов не с высшим рассматривают? — нахмурилась я.
— С высшим. У меня заочный юрфак, — объяснил он.
— А, понятно, — чуть скривилась я. — У нас во время обучения тоже такие были. Лишь бы корочку для отдела кадров предоставить. А что там за история со стервозной москвичкой?
— Да, это видно я недопонял. И так уже раз пять на ковёр вызвали и тридцать три объяснительных рапорта потребовали. — Вздохнул мой собеседник. — А сегодня узнаю, что мол пострадавшая затребовала медицинскую экспертизу, чтобы требовать компенсацию. Да ещё и обещает через Москву сделать запрос о соответствии предпринятых действий всему и вся. Иногда руководству проще попрощаться с сотрудником, чем его отстаивать. А я вроде только к мирной жизни привыкать стал, вроде наладилось всё. И опять с нуля всё начинать... Сложно и нервно.
— Тем более из-за лезущей куда не просят пьяной дуры, — добавила я, вспомнив его слова.
— Это я со злости сказал, — попытался он взять свои слова обратно.
— Ага, — кивнула я, отправляя в рот последнюю буузу. — Так то это публичное оскорбление чести и достоинства. А если учесть моё физическое состояние и что к этому состоянию привело, то крутануть тебя за твоё со злости сказанное можно было бы весьма не хило.
— А что же не крутанула? — без всякой злости спросил он.
— И зачем мне это? — спросила я. — Я в отпуск приехала. Отдохнуть, посмотреть на Байкал, я пока училась столько слышала от однокурсников о местных красотах! И о том, что и как было на самом деле, я точно знаю. Я достаточно зарабатываю, не марая своё имя, чтобы связываться с откровенными подставами. Р-репутация. Что же касается требований экспертизы, то требование было. Но не экспертизы, а обследование с целью подтвердить или опровергнуть диагноз.
— Сотрясение мозга? — уточнил он. — Да, я слышал, что ты его очень ценишь.
— У меня папа получил травму головы в юности, а потом всю жизнь мучился мигренями и жил с кучей ограничений. Я его не помню, он очень рано умер. — Вдруг призналась я, глядя в окно. — А то дело, которое упоминал твой начальник... Моя подруга, во время допроса, из-за применения недопустимых мер воздействия получила черепно-мозговую травму. И конечно сотрясение. Маринка совсем молодая, младше меня, очень красивая девочка. Но там такой ворох последствий... Так что я как никто знаю о реальной опасности сотрясения мозга.
— Боишься? — внимательно посмотрел он на меня. — Мне показалось, ты умеешь бороться со страхами.
— Конечно умею, с детства. Я очень боялась темноты. А в подъезде почти всегда не горел свет. Но я всегда шла и сама поднималась по лестнице. Правда на следующий день выносила и прятала в укромном месте найденную для борьбы со страхом темноты половинку кирпича. Ну, чтобы если вдруг выскочит бабайка или серенький волчок, наглядно показать, насколько я напугана. Только сильно сомневаюсь, что тяжёлых для здоровья последствий можно избежать при помощи кирпича. — Сложила я руки га груди.
— А я получается заставил тебя бояться, выпустил на волю твой самый страшный страх? — нахмурился он.
— Получается, что так. Но я знаю, что ты действительно мог не просто вырубить, думая, что я нападаю с ножом, но и убить. Проверок правда было бы на порядок больше, — напомнила я.
— Менее виноватым я себя от этого не чувствую. Испортил тебе отпуск, напугал. — Мрачно закончил он.
— Можешь до выписки приносить мне буузы, — засмеялась я. — А что, нормальная такая компенсация.
Глава 8
Булад.
Уже неделю я каждый день мотался в больницу. Каждый раз заезжая в те места, которые давно присмотрел для себя, и где можно было взять вкусных бууз.
Мне предстояло ещё долго сидеть дома, в ожидании, когда закончатся проверки, и тяжёлая бюрократическая ведомственная машина провернётся, выдавая заключение, могу ли я дальше работать. И хотя все уже знали о том, каким будет итог, я всё равно должен был высиживать яйца пока не получат ответ.
Сначала злился на глупость ситуации и от нечего делать. Ведь и к матери не сорвёшься, так как регулярно дёргали в отдел. То им надо от меня объяснений, то они мне нотации читают. А я как должен был предвидеть, что тонкая и звонкая девица, откуда-то наберётся столько дурной отваги, что кинется меня собой прикрывать? Это бабка у меня по отцу дочь шамана, а я прадедова дара не унаследовал.
И ведь сил же хватило! Сама-то словно куница, одни глазищи на поллица. Поначалу, как только начинал об этом думать, а эти мысли из головы хоть веником мети, всё равно обратно возвращаются, злился до того, что начинал пинать всё, что встречалось на пути. А встречалось много чего, я уже полгода как пытался сделать ремонт в квартире.
Денег, что я получал в ЧВК хватало, лежали они мёртвым грузом. Мама их не брала, складывала для меня. Мол, к чему ей деньги, которые сын кровью и жизнью оплачивал? Вот и получилось, что я отправлял матери, а воспользовался сам. Чтобы не по съёмным углам ютиться, а самому хозяином быть. Да и деньги, чем дольше лежат, тем вернее становятся бумагой с картинками. Купил квартиру, полустудию. Ремонт начал и так он у меня и длился, не сдвигаясь с места.
— Видно мне эту деваху предки послали, чтоб пока дома сижу, наконец-то порядок навёл и ремонт сделал, — вздохнул я. — А то живу, как пёс при столярке.
А сейчас
