Через несколько минут он вернулся в постель и заснул.
Габриелю повезло: его операцию по обратной вазэктомии назначили на первую неделю октября. Теперь уже Джулии пришлось пропускать занятия и сопровождать мужа в больницу.
В день операции Джулию разбудили звуки песенки «Fever», исполняемой Пегги Ли. Обычно по утрам Габриель слушал другую музыку, но сегодня эта песня была вполне уместной. Накинув халат, Джулия отправилась в ванную.
Габриель брился, смотрясь в зеркало над туалетным столиком. Его темные волосы были влажными после душа. Их кончики загибались, образуя подобие локонов. Торс Габриеля был обнажен, а бедра обернуты синим полотенцем. Джулии захотелось провести пальцем по темной V-образной полоске, уходившей под полотенце.
Верный своей привычке, Габриель помазком взбил мыльную пену и нанес себе на лицо. Сапфировые глаза за стеклами очков глядели сосредоточенно. Взяв безопасную бритву, Габриель повел ею по щеке.
– Что за манера, миссис Эмерсон, подсматривать на пороге? – не оборачиваясь, спросил он.
– Пришла узнать причины твоей лихорадки.
Габриель остановился и бросил на жену жгучий взгляд:
– Думаю, ответ ты и сама знаешь.
– Я знаю, что́ поднимает температуру у меня. Нет зрелища сексуальнее, чем смотреть, как бреется твой любимый мужчина.
Габриель ополоснул бритву.
– Рад, что ты так думаешь, поскольку этим я занимаюсь каждый день. – Его глаза озорно блеснули. – Если, конечно, ты не привыкнешь к моей щетине. Минувшей ночью тебе она вроде бы очень понравилась.
Взгляд Габриеля переместился на ее бедра.
У Джулии вспыхнули щеки. Она вспомнила, как лежала на спине, а щетинистый подбородок Габриеля терся о ее кожу…
– О чем задумалась? – спросил Габриель, помахав рукой перед ее лицом.
– Что? – встрепенулась Джулия.
Габриель усмехнулся:
– Я спросил, как ты себя сегодня чувствуешь.
– Я? Прекрасно. А ты? Нервничаешь?
– Ни капельки. Я рад, что ты поедешь со мной. В больнице я должен быть к десяти. Это значит, у нас уйма времени для незапланированных развлечений. Дай только побриться. Я жду от тебя ощущений, память о которых будет согревать меня в течение ближайших трех недель.
Габриель продолжил ритуал бритья. Каждое движение было четким и выверенным.
– Мне это по силам, – сказала Джулия.
Подойдя к мужу, она поцеловала его между лопаток.
– Нам все же лучше подождать, пока я не закончу бриться. Ты меня отвлекаешь.
– Неужели? – Джулия снова поцеловала его, проведя руками по его плечам. Тело Габриеля мгновенно ответило напряжением мышц. – Профессор, мне не удержаться. Я обожаю тебя трогать.
Пальцы Джулии скользили по его бицепсам и предплечьям и, казалось, вместе с ней восхищались рельефом мускулатуры. Потом в путешествие включились и ее губы. Они двигались по холмам и долинам спины Габриеля, остановившись возле ягодиц, выступавших из-под полотенца.
– Я не могу бриться, когда ты меня трогаешь, – признался Габриель, тяжело опираясь рукой о столик.
– Может, тогда я сама тебя побрею?
– Ты серьезно?
Супруги обменялись жаркими взглядами.
– Тебе доставляет наслаждение меня кормить. Возможно, я получу наслаждение, брея тебя.
– Не успела встать – и уже сплошные провокации.
– А может, мне тоже нужны сексуальные воспоминания на время нашего супружеского воздержания?
Габриель отложил бритву и кивнул жене, подзывая ее к себе. Он был искренне удивлен.
Джулия протиснулась между мужем и столиком. Габриель тут же подхватил ее и усадил на столешницу. Потом распахнул халат и раздвинул ей колени, оказавшись у нее между ног.
– Сегодня ты без трусиков? – удивился он, глянув вниз.
– Я еще не зашла так далеко.
– Мне повезло, – улыбнулся Габриель, возясь с ее кушаком. – Нам обоим повезло, что у тебя не начались месячные.
Джулия сжала его руки:
– Так ты научишь меня искусству бритья?
– Бритье – это уже слишком.
– А мне хочется побрить своего любимого мужчину.
Габриель драматично вздохнул, делая вид, будто она испытывает его терпение. Затем взял бритву:
– Брить нужно по направлению роста волос, не надавливая. Лезвие очень острое.
Отойдя от столика, Габриель показал Джулии, как должна двигаться рука. Посчитав, что урок усвоен, он ополоснул бритву и подал ей.
Джулия взглянула на белые щеки Габриеля, потом на бритву, ярко блестевшую под галогеновым светом.
– Что, миссис Эмерсон? Волнуетесь, как перед выступлением?
– Боюсь, что случайно задену кожу и у тебя пойдет кровь.
– Тогда ты понимаешь, что́ чувствовал я, впервые входя в тебя.
От воспоминаний у Джулии заколотилось сердце. Как он тревожился за нее в их первую ночь. А каким бесконечно нежным был!
Габриель приложился губами к ее руке:
– Ты будешь осторожна.
Он распахнул на Джулии халат, положил ладонь между грудей, наслаждаясь ударами ее сердца.
– Ты хочешь, чтобы я тебя брила в полуголом виде? – удивилась она.
– Нет. – Габриель прильнул к ее уху и хрипло прошептал: – Я хочу, чтобы ты меня брила совершенно голой.
Габриель начал развязывать пояс ее халата. Его движения были неторопливыми, но страстными, словно он разворачивал подарок. Затем он снова встал между ее коленей:
– Нет ничего сексуальнее ощущений, когда любимая женщина бреет тебя, а ты любуешься ее телом.
Джулия вздрогнула от прохладного воздуха, который кондиционер гнал на ее разгоряченное тело. Левой рукой она взялась за плечо Габриеля, чтобы немного успокоиться.
Габриель кивнул, и она начала его брить.
Безопасная бритва легко скользила по его коже. Казалось, она движется сама. Все это время сафпировые глаза внимательно следили за движениями руки Джулии. Вскоре его руки оказались у нее на бедрах.
– По-моему, это неудачная затея, – сказала Джулия, промывая бритву. – Я ведь действительно могу задеть твою кожу.
– Для нас это могло бы стать неплохим упражнением на самообладание.
Пальцы Габриеля поднялись к ее грудям и потрогали осторожно, чтобы не добавлять болезненных ощущений. Когда Джулия застонала, он послушно опустил руки вниз.
– Мне нравится ощущать твою кожу, – признался Габриель.
– Мне тоже.
Проглотив комок в горле, Джулия продолжила бритье, стараясь не обращать внимания на его пальцы, гулявшие по ее животу и груди. В это время Габриель стал легко щипать ей соски, которые были особо чувствительными.
