– Несовершеннолетняя?
Они переглянулись.
– Семнадцать.
– Паршивец, – пробормотал Габриель. – Какое-то ненасытное животное. Сенатор-то хоть в курсе, каков его отпрыск?
– Люди сенатора знают, что парень – заноза в отцовской заднице. Стараются его пасти.
– И как их усилия?
– Насколько я понял, никак. Сам не понимаю, почему они позволяют Саймону куролесить. Он напоил эту семнадцатилетнюю, напичкал ее наркотиками, а потом поволок к себе в постель. Все заснято.
– Редкостная дрянь.
Габриель убрал снимки в конверт и передвинул на сторону Джека.
– Возвращаю твои денежки, – сказал Джек.
Он убрал конверт внутрь своей кожаной куртки и вынул из кармана другой, совсем небольшой. Этот конверт Джек протянул Габриелю.
Габриель демонстративно отодвинул конверт.
Тогда Джек положил конверт рядом с чашкой Габриеля.
– Она больше не твоя забота.
Сердитые синие глаза Габриеля полоснули по лицу Джека.
– Она всегда будет моей заботой.
Джек сощурился:
– Такие парни, как ты, тратят тысячи долларов на белый порошок, из которого делают себе понюшки. Ты чуть себя не погубил и отца крупно подставил. – Он резко тряхнул головой. – Если хочешь знать, я до чертиков рад, что тебя нет рядом с ней.
– Тогда берите деньги.
Габриель стиснул пальцы в кулак и сделал глубокий вдох. Ему отчаянно хотелось расшибить Джеку голову об стол.
– По правде говоря, Том должен был бы сам позаботиться о дочке. А он загородился работой.
– Между прочим, не впервые. Если вам так дорога Джулианна, что же вы не спасли ее от пьяной мамочки? И не было бы у нее шрама на затылке.
Лицо Джека побагровело.
– Она тебе рассказала?
– Разумеется.
– Вот дура!
Габриель был сердит не меньше Джека.
– Вряд ли вы это поймете, но есть причины, не позволяющие нам с ней быть вместе. И все равно, ради нее я готов пройти весь ад. Будь я проклят, если позволю какому-нибудь сенаторскому отродью глумиться над ней и унижать ее. Вы не хотите брать деньги у кокаинщика, который разбил сердце вашей племянницы? Отлично. Тогда просто делайте свою работу, и делайте ее как следует, иначе я найду другого, с кем мне легче договориться. – Габриель сунул конверт себе в карман и начал вставать из-за стола.
Джек его остановил:
– Когда все будет сделано, я позвоню.
– Хорошо. Надеюсь, этот разговор останется между нами.
– Ты не хочешь, чтобы она знала? – удивился Джек.
Лицо Габриеля стало каменным.
– Самое важное – это безопасность Джулианны. Нет шантажа, не будет и ответных ударов. Пусть эти двое навсегда исчезнут из ее жизни, чтобы она спокойно спала по ночам.
За столиком воцарилось долгое молчание. Потом Габриель встал и вышел из закусочной.
Октябрь 2011 года. Кембридж, штат Массачусетс
– Scheisse, – сказала Джулия.
– Вот именно, – согласился Габриель.
– Поверить не могу, что ты нанял моего дядю Джека.
– Он профессионал своего дела. Однажды он вытащил меня из крупной передряги.
– Постой, так вы об этом спорили тогда в Селинсгроуве? Помнишь, в доме моего отца?
– Джек злился, что я ничего тебе не рассказал.
– А мне он даже не намекнул.
– Джек не из болтливых.
– Но почему ты сам ничего мне не рассказал? – В голосе Джулии снова звучал упрек.
– Мои действия были оправданны, но незаконны. Саймон и Натали могли обратиться в полицию. Или к федералам. Поэтому я и не хотел, чтобы ты что-то знала. Пока мы с тобой были в разлуке, я вел за ними слежку. Мне было достаточно того, что они больше не пытались вторгаться в твою жизнь.
– Не хочется думать, что ты им угрожал.
– А это так плохо? – В глазах Габриеля она прочла почти нескрываемое разочарование. – Джулианна, я уже говорил тебе: полной исповеди о моем прошлом ты не услышишь. И ты не настаивала.
– Но мой отец тогда был сильно зол на тебя. Неужели тебе не хотелось, чтобы он узнал, как ты меня защищал?
– Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Сомневаюсь, чтобы он поменял свое мнение обо мне.
– Значит, пока мы с тобой находились в разлуке, ты усиленно заботился о моей безопасности? – Джулия чувствовала, что вот-вот заплачет. – Спасибо, дорогой.
Он крепко обнял жену:
– Не стоит благодарности. Раз уж у нас зашел разговор об этом, добавлю: когда я получил снимки и видеоклипы с тобой, я их уничтожил не глядя.
Джулия облегченно вздохнула:
– Но дядя Джек их видел.
– Думаю, он тоже не стал их смотреть. Главное, их больше нет.
– Саймон и Натали могли сделать копии.
– Джек говорил, что получил все материалы, касавшиеся тебя. А на случай если Саймон и Натали плохо усвоили урок, у него есть другие способы воздействия.
– Но как Джеку удалось все это получить?
– Нас подобные вопросы не должны волновать. Главное, что ты можешь не опасаться этой зловредной парочки. Больше они не посмеют вторгнуться в твою жизнь.
Джулия обняла его и облегченно заплакала у него на плече.
Октябрь 2011 года. Дарем, штат Северная Каролина
– Ты чем занят?
Эйприл появилась в кухне босой, накинув на себя только его рубашку.
Саймон стоял у плиты и жарил яичницу с беконом на единственной имевшейся у нее сковородке.
– Готовлю нам завтрак.
Саймон улыбнулся ей и потянулся, чтобы поцеловать.
– Как спала?
– Замечательно. – Эйприл сладко потянулась. – С тобой мне спится лучше, чем без тебя.
– Мне тоже, – тихо сказал он, адресуя свои слова преимущественно себе.
Эйприл достала из холодильника апельсиновый сок и налила его в два стакана.
– С тобой мне спится лучше, но меня одолевает чувство вины.
– Чувство вины? – Саймон повернулся к ней, зажав в руке тефлоновую лопатку. – Почему?
Эйприл по-детски втянула голову в плечи, сосредоточенно разглядывая сок в стакане.
– Потому что мы спим вместе, не будучи женаты.
Саймон застыл на месте.
Целомудрие было для него столь же далеким, как и Восточная Европа. Ему и прежде попадались девственницы. Например, Джулия. Но он всегда считал девственность раздражающей и глупой помехой, тем, что ему хотелось разрушить либо соблазнением, либо набором уловок.
