губами по моей шее.
— Бьюсь об заклад, так и есть.
По моей коже бегут мурашки, когда его зубы касаются мочки уха.
— Как думаешь, кто-нибудь заметит, если мы на несколько минут заскочим в мой кабинет?
— Учитывая, что ты женщина часа, да, думаю, они заметят, — его смех низкий и хриплый. — К тому же, мне потребуется больше, чем несколько минут.
Мои бедра сжимаются в предвкушении.
Он поднимает запястье и смотрит на часы.
— По-моему, пора начинать.
Я делаю глубокий вдох и расправляю платье, когда мы разделяемся.
Я подхожу к Джулиане, стоящей вместе с нашими друзьями, и протягиваю руку.
— Готова, малышка?
— Готова, мамочка.
Александр
Год спустя
— Ты же помнишь план, Джулс? — моя девочка горячо кивает. — После обмена кольцами я прочту письмо Арии.
Я протягиваю ладонь, и она шлепает по ней.
— Как себя чувствуешь?
— Воодушевленно, — она широко улыбается, обнажая отсутствующий нижний зуб. — А ты тоже должен быть воодушевлен, потому что я видела ее платье, и она выглядит прекраснее принцессы.
— А знаешь, кто выглядит как принцесса? — я подхватываю ее на руки и кружу. — Ты.
Она визжит, пока я снова не ставлю ее на пол.
— Папочка, ты больше не можешь поднимать меня как раньше. Я слишком большая.
Мои брови взлетают вверх.
— Для своего папы ты слишком большая, чтобы поднимать?
Она кивает, широко раскрыв глаза.
— Мне пять. Все иначе.
Я сдерживаю смех, подступающий к горлу, желая, чтобы она поняла, что я слушаю ее и воспринимаю слова всерьез.
— Тогда я могу хотя бы тебя обнять?
Она на секунду задумывается над этим, а затем пожимает плечом.
— Конечно.
Я опускаюсь на колени перед ней и беру Джулиану за руки.
— Ты выглядишь совершенно прекрасно, моя малышка. Я так горжусь тобой, и меня постоянно поражает твоя смелость.
— Я смелая?
— Абсолютно, — я обматываю один из ее локонов вокруг своего указательного пальца. — Ты говоришь то, что думаешь, и задаешь вопросы. Ты такая умная и такая способная. Ты можешь все.
Небольшая улыбка растягивает ее губы, накрашенные блеском, и я надеюсь, что она всегда будет помнить мои слова.
Кэссиди стучит в дверной проем.
— Нам нужно забрать малышку.
— Настало мое время блеснуть! — Джулиана бросается через комнату, тюль на белом платье подпрыгивает, пока она бежит. Я смеюсь.
— Увидимся там.
Она смотрит на меня через плечо и машет рукой.
— Пока, папочка!
Слезы наворачиваются на глаза, когда я наблюдаю, как она следует за Кэссиди по коридору.
— Она растет слишком быстро, — говорит МакКинли с тяжелым вздохом.
Я выгибаю бровь.
— Особенно когда ты продолжаешь учить ее всем этим взрослым фразам.
Он поднимает руки по обе стороны от головы, притворяясь невинным.
— Эй, чувак. Это счастливый день. Давай не будем.
Я хмыкаю.
— Давай, — он хлопает меня по спине. — Пойдем, поженимся — снова.
Трент и Джейсон ждут нас снаружи на веранде с остальными друзьями. На дворе теплый июльский день в Тоскане, и солнце льется через внутренний двор виллы, где я когда-то играл в детстве. Сегодня Джулиана создаст здесь собственные воспоминания.
Теплый ветерок шелестит листьями на высоком дереве рядом с садом, где когда-то проводила время моя мать, в то время как отец наблюдал за этим с подвесных качелей, висящих на ветке. Я чувствую присутствие родителей во всем этом месте, и это служит напоминанием о том, что они по-прежнему со мной.
Я занимаю свое место под аркой рядом с МакКинли, который убедил нас позволить ему провести церемонию, и начинает играть музыка.
Кэссиди, Селеста и Кортни выходят к алтарю и встают рядом со своими мужьями, стоящими за мной.
Несмотря на то, что мы уже поженились, сердце сжимается в ожидании, когда я жду выхода Арии к алтарю, так же, как сжалось, когда я опустился на одно колено и попросил ее выйти за меня замуж — снова — прошлым летом. Я хотел сделать все это по-настоящему, а не притворяться под ложными предлогами. Именно это свело нас вместе, как и решение любить друг друга от всего сердца, пока смерть не разлучит нас.
Джулиана осыпает проход белыми лепестками роз, большие карие глаза следят за мной, пока она порхает по проходу. Я припадаю на одно колено, чтобы обнять ее, когда она достигает меня, а затем встаю и беру ее за руку, пока мы ждем Арию.
Ария попросила Энни провести ее к алтарю. Она сказала, что у нее нет родителей, достойных этой чести, и что Энни заслуживает того, чтобы сопроводить ее. Энни, конечно же, заплакала и обняла ее, а Ария обняла ее в ответ.
Я знал, что мы в конце концов сломаем ее правило об отсутствии объятий.
Музыка меняется, и я резко вдыхаю, когда Ария выходит из виллы, ее локоть соединен с локтем Энни.
Меня душит волнение, сжимая легкие и обжигая глаза. Я моргаю, чтобы прояснить зрение, когда Ария плывет по проходу в белом длинном платье, без бретелек, корсет из кружева обнимает ее пышную фигуру и уступает место струящейся юбке из тюля, такой же, как у Джулианы.
Боже мой, она самый изысканный человек, которого я когда-либо видел.
И идет ко мне.
Выходит за меня замуж.
Она так сильно меня любит, что выходит замуж во второй раз.
Я не знаю, что сделал, чтобы заслужить ее, но буду делать это каждый день до конца жизни, чтобы убедиться, что я ее удержу.
Энни кладет руку Арии в мою, когда они останавливаются, и зажимает наши соединенные руки между своими, подавляя всхлип.
— Я так сильно люблю вас обоих.
Я крепко обнимаю Энни, шепча ей на ухо: «Спасибо за все», прежде чем мы расстаемся, и она садится.
