То же самое в жизни и в отношениях.
Я усмехаюсь.
— Это то, что ты делаешь?
— Нет, но всё именно так. Я внезапно осознал, что окружен дерьмовым грузом поверхностности, и когда ты отбрасываешь всё это, что остается? Это ошеломляет. Ты так усердно работаешь, чтобы стать кем — то великим, а потом понимаешь, что, возможно, ты добивался не того, — он вздыхает. — Не теряй что — то действительно великое, что — то настоящее из — за страха. В какой — то момент ты должен решить, больше ли риск потерять её, чем страх позволить себе влюбиться.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь осознать его слова. Даже если я не хочу их слышать, именно поэтому я позвонил ему.
— Похоже, это намного легче сказать, чем сделать.
— Братан, да ладно, — Шон смеется, и это заставляет меня меньше беспокоиться о нем.
— Я не знаю, как это сделать, — я чувствую себя побежденным.
— Что сделать?
— Быть хотя бы отдаленно похожим на то, чего заслуживает Мэгги. Я никогда не хотел этого для себя. Я никогда не думал, что смогу… что буду так сильно переживать.
Шон вздыхает.
— Рискну предположить, что ты избегал мысли о жене и семье, потому что мысль о потере чего — то настолько замечательного была слишком невыносимой. Дело не в том, что ты был на это не способен.
Мне нужно, пока что, забыть об этом, хотелось бы, чтобы это помогло, но не помогает.
— А как насчет штата Огайо? — мне нужно сосредоточиться на чем — то, что я действительно могу контролировать.
— Посмотри, что они скажут и предложат, а затем реши, готовы ли ты. Но, Шейн, ты должен знать, чем ты пожертвуешь, если решишься на это, — он замолкает. — Я не хочу оглядываться назад и сожалеть. Я знаю, что ты тоже. Посмотри на Марка. Иногда эти сожаления настолько велики, что ты никогда не сможешь их преодолеть.
Я хотел, чтобы это помогло, но не сработало.
— Спасибо, чувак. Будь осторожен и не капай себе глубокую яму. У меня нет времени вытаскивать твою жалкую задницу.
Он смеется, и я откидываюсь на спинку стула, пытаясь разобраться во всём этом. Знать, чего ты хочешь, — это одно, и всё, что я знал об этом, с каждой секундой становится всё более расплывчатым. Иметь возможность обладать этим — совсем другое дело, особенно когда эти две вещи могут быть совершенно разными.
∞∞∞
Я: Мне нужны точные даты и время. Никаких обязательств, просто разговор.
РОБ: Понял. Это слишком важно, чтобы отказаться.
Глава 44
МЭГГИ
— Хорошо. Как насчет этого? — я выхожу из примерочной, кажется, в сотый раз.
— Не — а, — Симона машет пальцем, отсылая меня обратно, в то время как Кармен продолжает изучать стеллажи. — Ты не пойдешь на благотворительное мероприятие в таком виде, как будто купила наряд на распродаже Walmart.
— Мне понравился материал, и цвет подходит к оттенку моей кожи, — я расстегиваю молнию на платье и тянусь за следующим.
— Мы пришли сюда не для того, чтобы ты ушла в чем — то подобном. Шейн поблагодарит нас, — вмешивается Кармен.
Я надеваю следующее платье и поворачиваюсь, рассматривая себя в зеркале под разными углами.
— Хорошо. Это платье может стать победителем, — говорю я, выходя.
Я слышу вздохи и улыбаюсь
— Он пришлет нам письмо с благодарностью, — Симона подходит ближе, чтобы рассмотреть меня. — Да. Я думаю, ты, возможно, права. Ты выглядишь… потрясающе. Как ты себя чувствуешь?
Я провожу руками по мягкому, облегающему материалу. Оно приятное на ощупь. Не стесняет и не душит, что является обязательным условием.
— Тебе не кажется, что оно слишком короткое? — я опускаю подол пониже.
— С твоими подтянутыми ногами и задницей — оно идеально. Шейну лучше следить за собой. У некоторых глаза на лоб полезут, — Симона удовлетворенно откидывается на спинку сиденья. Я смеюсь.
— Слава Богу. С меня хватит. Я больше никогда не хочу примерять одежду, — я возвращаюсь в примерочную, готовая покинуть это место и никогда не возвращаться.
— Таааак, — начинает Симона. — Ты сегодня мало говорила о мистере Картере.
Я закрываю глаза, заново переживая наши недавние поцелуи, и температура моего тела повышается на пару градусов. Я не уверена, что знала бы, что сказать, даже если бы захотела.
— Он был занят подготовкой к плей — офф, а я репетировала.
Кармен фыркает.
— Ты правда только это можешь нам рассказать. Я вижу, как ты сияешь. Ты не сможешь от нас ничего скрыть.
Я выхожу из примерочной с платьем, перекинутым через руку.
— Послушайте, ничего не изменилось. Мне нравится Шейн… очень. Он совсем не такой, каким я его себе представляла вначале, и если между нами и произойдет что — то большее, на это потребуется время. Он держит свои мысли и чувства при себе, и я не собираюсь совать нос в чужие дела, — я пожимаю плечами, направляясь к кассе. — От него зависит, как далеко это зайдет.
Ни одна из них не двигается, поэтому я останавливаюсь.
— Что?
Симона скрещивает руки на груди.
— Дорогая, я знаю, что дело не только в том, что он тебе очень нравится. Ему нужно перестать колебаться и принять решение. Он не может так долго изображать из себя таинственного и сдержанного человека. Это уже слишком.
Шейн не строит из себя таинственного, но он сдержан, и, судя по тому немногому, что я знаю о его детстве, как я могу его винить. Я хочу, чтобы он впустил меня, но я знаю, что на это нужно время, и я могу быть терпеливой.
— Я мало что могу с этим поделать. Он либо впустит меня, либо нет.
— Мы просто не хотим, чтобы тебе причинили боль, — говорит Кармен, подходя ближе. — Он кажется действительно хорошим парнем, но он явно не знает, что с тобой делать.
О, если бы они только знали. Шейн точно знает, что делать со мной, но я начинаю думать, что он не знает, что делать с самим собой. Он старается оставаться отстраненным, там, где чувствует себя в безопасности. Там, где никто не сможет причинить ему боль.
— Ему было нелегко, и я знала, что у него не было намерения жениться или даже заводить серьезные отношения. Мои чувства только мои, и я забочусь о нём. Поэтому, что бы ни случилось, он останется частью моей жизни.
Симона прочищает горло.
— Значит, если он больше ничего не предложит, тебя это устроит?
Она знает, что нет, и теперь моя очередь скрестить руки на груди.
— Нет. Я не собираюсь
