которой он запечатлён в одном полотенце. Он наклонил голову и выглядит раздражённым, но едва заметная улыбка на его губах говорит о другом.
Я тяжело вздыхаю и отвечаю.
— Ты меня до чёртиков напугал.
В трубке тишина, и я отвожу её от уха, чтобы проверить, есть ли связь.
— Рис?
Затем я слышу голос. Но это не Рис.
— Табита? Это Уилл.
Внутри меня всё холодеет. Я нутром чую, что что-то не так, но всё равно спрашиваю.
— Уилл? Почему?
— Рис... — его голос срывается, и вся самоуверенность, которую я вижу в его голосе, сейчас исчезает. Он звучит молодо и испуганно. — Думаю, тебе стоит поехать в Анахайм. Он едет в больницу. Я поеду за ним. Я оставлю его телефон у себя.
Всё тело словно онемело, но я всё равно двигаюсь.
— Что случилось? — просто спрашиваю я, поднимаясь по лестнице.
— Я... — Он вздыхает, и его голос дрожит. — Я не знаю. Он... он сказал, что не может пошевелить ногами.
Я замираю на ступеньках, чувствуя себя так, словно меня ударили под дых. Задыхаюсь.
— Я не знаю. Они сразу же привязали его. Он только и повторял: «Позвони Тэбби».
Чёрт возьми. Кажется, этот бедняга плачет. Я бросаюсь в бой, взбегаю по лестнице и роюсь в шкафу.
— Ладно, Уилл. Ты молодец. — Я бросаю одежду в рюкзак, раздумывая, стоит ли собрать вещи для Майло и разбудить его. — Я буду там. Можешь написать мне, в какой больнице он?
— Да. Ладно… — он замолкает, явно расстроенный.
— Эй! Уилл! — рявкаю я на него. — Входи в зону. Хорошо? Я не могу быть там прямо сейчас, поэтому мне нужно, чтобы ты был там. Ты нравишься Рису…
— Не похоже, что он…
— Уилл, заткнись. Я говорю тебе, что ты ему нравишься. Он тебе доверяет. — Я продолжаю запихивать в сумку случайную одежду. — Для человека, у которого нет друзей, ты, возможно, самый близкий ему человек. Так что приезжай и не уезжай. Будь назойливым. Спрашивай, как дела. Я не знаю, настоящее ли твоё имя Уилл, но излучай эту дерзкую, несносную энергию на миллион долларов, ладно?
— Но я не член семьи.
— Тогда соври! — Мой голос звучит пронзительно.
— Ладно. Ладно.
— Ладно, напиши мне. Пока. — Я вешаю трубку, понимая, что Уилл явно не в себе, и открываю браузер, чтобы проверить наличие свободных мест, и ругаюсь, просматривая их. Все они на завтра, а мне нужно будет ехать три с лишним часа, чтобы добраться до аэропорта Калгари, — и это прямо сейчас, потому что я точно не буду спать. Всё это просто… слишком чертовски медленно. Я хочу быть там сейчас.
Я вздыхаю, но это больше похоже на всхлип. Жить в маленьком городке — это прекрасно, пока тебе не нужно куда-то быстро добраться. Что мне действительно нужно, так это Рози.
Я звоню ей, и она отвечает нараспев: «Аллоо» — на третьем гудке.
— Рози, мне нужна помощь.
— Что случилось?
— Рис серьёзно ранен, и мне нужно вернуться в Калифорнию. Ты единственный человек из моих знакомых, который замужем за…
— За миллиардером с частным самолётом? Не говори. Форд! — кричит она, и я слышу, как она бежит по дому. Сквозь телефонную трубку доносится бормотание, и я понимаю, что она пересказывает эту историю.
— Я позвоню своему парню. Ещё не так поздно. Скажи Табите, что я заеду за ней. — Я выдохнула, задержав дыхание, когда услышала голос Форда. Он говорит так непринуждённо, и его властный тон в этот момент только успокаивает меня.
— Хорошо, Тэбби. Форд уже в пути. Чем я могу помочь? Скажи, что тебе нужно.
Я оглядываюсь по сторонам и всхлипываю, думая о Майло, который мирно спит в соседней комнате. Всё это кажется таким несправедливым. Разве мы не прошли через достаточно испытаний?
Но я отгоняю эти мысли и с ещё большей силой верю в то, что всё будет хорошо.
— Майло здесь. И наша кошка Клео. Есть ли хоть какой-нибудь…
— Я сейчас подойду.
Затем она бросает трубку, а я заканчиваю собираться, изо всех сил стараясь не обращать внимания на слёзы, которые наворачиваются на глаза.
•••
Я врываюсь в больницу, а Форд следует за мной по пятам. Возможно, он оказал мне самую ненавязчивую моральную поддержку, какую я когда-либо получала. Он просто рядом. Делает своё дело. Не спрашивает меня о моих чувствах. Он нашёл для нас пилота на пенсии, который живёт в Роуз-Хилл. Он заказал нам машину на стороне посадки. Он заранее позвонил в больницу, чтобы убедиться, что Рис находится в лучшей палате, какую только можно купить за деньги.
Когда-нибудь я расплачусь от его неизменной, поддерживающей доброты. Но сейчас я просто наслаждаюсь его энергией и хладнокровным, собранным поведением.
С ним легко держать себя в руках.
Я нажимаю пальцем на кнопку лифта и притопываю ногой, пока он поднимается. Мои глаза не отрываются от цифр над дверью.
— Знаешь, тебе не обязательно здесь находиться. — Я не смотрю на Форда, когда говорю это, но краем глаза вижу, как он пожимает плечами.
— Я знаю.
— Ты можешь вернуться домой.
Кивок.
— Я могу.
Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Честно, Форд. Ты уже достаточно сделал.
Он внимательно смотрит на меня.
— Знаешь, что у нас с тобой общего, Табита?
Я наклоняю голову.
— Кроме привлекательной внешности?
Форд закатывает глаза.
— Прости, я начинаю шутить невпопад, когда нервничаю.
Он не обращает внимания на неловкость.
— Мы оба готовы на всё ради людей, которых любим. Ради семьи.
Я с трудом сглатываю.
— Ты любишь Риса?
Он усмехается и одной рукой ерошит волосы, взъерошивая их.
— Я имею в виду, что мы в одной команде по боулингу. — Он говорит это так, будто это очевидно. — Нас объединяло унижение от необходимости носить эти рубашки, которые придумал Уэст, и взаимная
