Перья, кровь и миллионы лет. Полная история динозавров - Райли Блэк

изменили представление о том, как эти рептилии выглядели, но и вызвали напряженную научную гонку за обнаружение самых крупных, совершенных и необычных экземпляров. По мере расширения границ Соединенных Штатов на запад и строительства железных дорог университеты и музеи на Востоке становились академической базой для новых поколений палеонтологов и геологов, готовых изучать окаменелости, добытые военными экспедициями и переселенцами на Западе.

Эта история не исчерпывается печально известными «костяными войнами», развернувшимися между филадельфийским натуралистом Эдвардом Дринкером Копом и Отниелом Чарлзом Маршем из Йельского университета. Оба этих плодовитых исследователя, с одной стороны, заложили основы для появления следующего поколения американской палеонтологии, с другой же – своими публичными склоками скомпрометировали всю науку. Их соперничество действительно было плодотворным: оно подарило палеонтологии восхитительные скелеты короткорукого цератозавра, бронированного стегозавра, длинношеего апатозавра и многих других существ, включая различных рыб, млекопитающих и прочих доисторических животных. Но эта легендарная схватка часто затмевает непосредственную связь ранней палеонтологии с колониализмом. Подобно тому, как Ричард Оуэн получал ископаемые из Южной Африки и Индии благодаря британской оккупации этих территорий, так и Коп, Марш, Лейди и другие пользовались плодами «предопределения судьбы»[3] во времена, когда границы Соединенных Штатов расширялись от океана до океана.

Геологические слои западной части США сохранили бесчисленные формы древней жизни, а тектонические процессы вынесли их останки на поверхность. Первыми окаменелости находили военные экспедиции и шахтеры, искавшие полезные ископаемые, например серебро. Теперь публика знакомилась с такими существами, как трицератопс, культовое трехрогое травоядное, чьи останки изначально ошибочно приписывались бизону, и длинношеий диплодок с крошечной головой, которого в некоторых газетах изображали стоящим рядом с небоскребом и заглядывающим в окна верхних этажей. Динозавры оказались не только странными, но и невероятно разнообразными по форме – куда более, чем кто-либо мог предположить. Гонка за останками динозавров в Америке, которая началась в конце XIX века, продолжилась и в начале XX столетия, когда стали возводиться новые музеи – храмы науки и знания. Специалисты называют этот период второй юрской динозавровой лихорадкой.

Такие учреждения, как Американский музей естественной истории в Нью Йорке и построенные на деньги предпринимателей-благотворителей Музей естественной истории Карнеги в Питтсбурге и Музей естественной истории Филда в Чикаго, стремились заполучить своего сенсационного динозавра. Они отправляли своих специалистов в Вайоминг, Колорадо и Юту в поисках достаточно крупных и впечатляющих экземпляров, способных привлечь посетителей. Все они в той или иной степени добились успеха, попутно открывая новые виды. Особенно успешным оказался Музей Карнеги, обнаруживший настолько впечатляющий скелет диплодока, что он не только был описан как новый вид, Diplodocus carnegii, но и сам Эндрю Карнеги заказал несколько гипсовых копий скелета, чтобы дарить их лидерам других стран во время своих зарубежных поездок. Фактически Карнеги купил себе динозавра, даже право дать ему имя. Так динозавры перестали быть просто предметом научного интереса, но стали символами власти, колониального присвоения и идеалов промышленников.

Илл. 3. Колониализм подпитывал развивающуюся палеонтологию: найденные в ходе поиска полезных ископаемых и природных ресурсов окаменелости отправлялись учеными в Западную Европу и США. В начале XX века немецкий инженер Бернхард Вильгельм Заттлер, используя знания и самих местных жителей в качестве рабочей силы, организовал отправку крупных костей юрского периода из Танзании в Берлин

Сколько бы динозавров ни откопали ученые, эти рептилии стояли особняком от других форм жизни. Можно даже сказать, что многим палеонтологам наскучили динозавры. Они производили сильное впечатление на посетителей музеев и журналистов, но в остальном представляли относительно мало интереса. В свою очередь, окаменелости млекопитающих встречались в изобилии и имели связь с современными видами, что позволяло палеонтологам изучать механизмы эволюции. Не стоит забывать, что дарвиновская теория эволюции путем естественного отбора высмеивалась на протяжении десятилетий, и палеонтологи конца XIX – начала XX века, опираясь на ископаемые останки млекопитающих и иных существ, предлагали альтернативные идеи – например, включающие работу неких жизненных сил, которые якобы подталкивали организмы к усложнению и улучшению. Растущее же многообразие динозавров считалось несущественным в размышлениях об эволюции, оставаясь странной интерлюдией перед эпохой млекопитающих. Даже к 1940-м годам, когда биологи разных направлений признали естественный отбор главным двигателем эволюции, динозавры оставались в стороне. Они по-прежнему считались огромными рептилиями, похожих поведением на крупных ящериц и крокодилов, и это при том, что биологи XX века обладали ничтожными знаниями даже о современных рептилиях…

И даже в такой обстановке некоторые ученые сохраняли интерес к динозаврам. Небольшие хищные динозавры, такие как юрский «птичий разбойник» орнитолестес, явно не могли быть вялыми и недалекими существами. Их анатомическое строение указывало на то, что они были умелыми хищниками и, возможно, теплокровными. Некоторые палеонтологи также заметили близкое сходство между скелетами археоптерикса, птицы с зубами, впервые обнаруженной в 1859 году, и небольшими плотоядными динозаврами, что намекало на эволюционную связь птиц с чем-то похожим на динозавров, если не с самими динозаврами. Ученые обнаружили слишком много останков динозавров всевозможных форм и размеров, чтобы продолжать рассматривать их как медлительных обитателей болот, и к 1960-м годам новое поколение палеонтологов начало ставить под вопрос устоявшиеся представления. Исследования ископаемых в целом переживали «палеобиологическую революцию», в рамках которой ученые ставили вопросы о температуре тела, социальном поведении, размножении и эволюции динозавров. Рост доступа к компьютерным технологиям позволил палеонтологам не только признать реальность массовых вымираний, но и сравнивать формы отдельных окаменелостей и определять как видовые, так и половые различия. Эти изменения происходили как благодаря научным дискуссиям, так и новым открытиям. Пока ученые спорили о теплокровности некоторых динозавров, находки из местонахождений в Монтане и Альберте предоставили новые доказательства того, что некоторые динозавры были социальными существами и заботились о своем потомстве.

В 1969 году был открыт дейноних, «ужасный коготь», – небольшой хищник с выдвижными когтями на втором пальце каждой нижней конечности, хвостом, служащим противовесом, и многочисленными чертами, напоминающими птичьи. Хотя идея о теплокровности динозавров высказывалась и ранее, именно эта находка стала переломным моментом, заставившим палеонтологов усомниться в прежних интерпретациях останков. Так началась эпоха «Ренессанса динозавров» – период бурного научного интереса, который коренным образом изменил наши представления о динозаврах, – он продолжается и по сей день. На протяжении большей части XX века динозавры были маленькой и скучной областью исследования, но с наступлением этой эпохи исследование динозавров превратилось в направление, которому посвящают целые сессии на академических конференциях, например на собраниях основанного в 1940 году в США Общества палеонтологии позвоночных (Society of Vertebrate Paleontology), не говоря уже о целом потоке новых статей, за которыми практически невозможно уследить.

В среднем новый вид