одном куске молочно-белого и прозрачного льда и тонких стеклянных прожилок, извилисто бегущих по плотному черному суглинку, будто пронизанных мельчайшими бриллиантиками ледяного пота!
— И сколько же ему лет? — спрашивают меня старатели. — Постарей нас, гляди, будет?
— Немного, — улыбаюсь я. — Тысяч десять, наверное, есть, а может, и побольше.
— Вот она, значит, настоящая вечная мерзлота, — говорит один из стоящих рядом. — Серьезная штука, никуда не денешься, действительно вечная.
Они откалывают и себе по куску и, наверное, в первый раз с таким любопытством их разглядывают.
— Значит, держу я вроде кусочек вечности?
— Смотри не урони, получишь сегодняшний день, — говорит другой.
Народ здесь очень разнообразный: служащие и рабочие, приехавшие с семьями и в одиночку, неудачники и серьезная молодежь, набирающая деньги на учение — на стипендию-то с семьей не проживешь.
Удивительно то, что «длинный» рубль — не главное, хотя за ним тоже едут, и плохого в этом ничего нет: работа трудная, житье нелегкое. Тем более если он нужен на учение, или квартиру, или еще на какую-то ясную цель.
Неожиданно сзади подходит геолог Шубин вместе с помощником маркшейдера Чурикова, того самого, что сажал нас на Юдоме в лодку. Шубин недавно вернулся из Магадана и, видимо, слышал там о наших дискуссиях о мерзлотных терминах, потому что вдруг спрашивает:
— Ну как, жизнь наша идет, а вечные вопросы о вечной мерзлоте остаются? Никак не уточним, как называть, никак не придем к единому мнению? Вечная или многолетняя? Напрасно все это. Стоит ли спорить? Любой человек, к кому ни обратись с вопросом, что такое вечная мерзлота или мерзлый грунт, ответит вам, что он знает и что это просто, а ученые-мерзлотоведы и до сих пор не решили, что называть мерзлым грунтом и надо ли называть мерзлоту вечной.
Он, конечно, не совсем прав: что такое мерзлый грунт — решено давно. Я повернулась к своему соседу, рабочему средних лет:
— Ну, вот вы скажите, что такое по-вашему вечная мерзлота? Знаете?
Ответил он не торопясь.
— Как не знать. Ясно, внаем, мерзлый, значит, грунт.
— А что значит мерзлый?
Рабочий улыбнулся, думая, видно, что в вопросе кроется какая-то хитрость.
— Мороженый, видно ведь.
И я стараюсь ему помочь и добиваюсь:
— А что в нем особенного по сравнению с талым грунтом?
И он безошибочно говорит:
— Лед.
Правильно. В этом все и дело. Так оно и есть. Но некоторые ученые считали, что лед не обязателен, была бы отрицательная температура. Тогда получается, что и вода с отрицательной температурой будет мерзлотой. Ведь сильно минерализованные воды в грунте замерзают при двух-трех градусах ниже нуля. Условно мы иногда называем такую отрицательно температурную воду «жидкой мерзлотой», но это, так сказать, для себя, вне категорий.
Большинство считает вечномерзлой или просто мерзлой (в отличие от сезонномерзлой) ту породу, которая содержит лед. А породы с отрицательной температурой переохлажденными. И воду переохлажденной.
Детали разговора рабочим стали скучны, да и темнело, и мы двинулись к нашему дому. Шубин продолжал расспрашивать меня: почему все же вечная? Откуда это пришло — вечная?
Слова эти старинные, термины сибирских старателей, золотоискателей, возникли они давно, еще тогда, когда люди начинали рыть землю, строить и мыть золото в этой холодной стране. Они долбили ее — неизменную, всегда вечно твердую, каменную, вечно мешавшую им и строить, и сохранять на ней построенное, и сберегать воду. Она вечно мешала им жить.
Позднее, включившись в борьбу, наука вместе с людскими бедами взяла себе и слова. Так «вечная мерзлота» вошла в литературу.
Ученые условились под термином «вечная мерзлота» понимать те породы, которые образовались и недавно — два-три года назад, и давно — тысячелетия и больше. Надо как-то отличать породы долгое время мерзлые, постоянномерзлые, многолетнемерзлые, непрерывномерзлые от сезонномерзлых, мерзлых на одну зиму.
Шубин спрашивает:
— Значит, вечная мерзлота — это порода?
— Да, но, кроме того, она явление. Говорят — появилась вечная мерзлота. Ушла вечная мерзлота. И еще — она состояние. Говорят — там на талик, там вечная мерзлота.
Так что же она такое? И то, и то, и то.
Общность понятия и различное толкование термина некоторые ученые считали результатом ограниченности, недоработанности, незрелости науки.
Появились возражения против слова «вечная». Не дань ли это мистике? Противники термина задавали каверзные вопросы, вроде: «Вы построили дом на мерзлоте? А потом говорите, что мерзлота ушла, исчезла, на чем же стоит ваш дом? Ни на чем? Значит, вечная мерзлота — понятие идеалистическое, нематериальное! И звучит как-то несовременно, вроде вечной загробной жизни».
А на самом деле термин «вечная» условный. Условная «вечность». В мерзлоте главное — лед. Мерзлота — это оледенение, подземное оледенение. Поэтому она вполне может «захватить», «проникать» в земную кору, «уходить», когда лед будет превращаться в воду. Может «подниматься» и «опускаться». Никакой таинственности, потусторонности и идеалистичности во всем этом нет. Вода пронизывает горную породу. Замерзает вода — породу пронизывает уже лед. Мерзлота может «уйти» из грунта, на котором стоит дом, и дом не останется на воздухе: «уйдет» только оледенение, лед превратится в воду и под домом останется талый грунт.
Слова «вечная мерзлота» оказались все же самым емким, самым коротким и ясным термином, наиболее четко, понятно и правильно передающим суть явления. Самым живучим и… поэтичным.
Им в спешке не пренебрегают пользоваться даже его враги, когда длинные собственные определения некогда бывает выговорить. Ведь это очень длинно — многолетнемерзлые горные породы, область многолетнемерзлых горных пород. Не короче ли — область вечной мерзлоты, зона вечной мерзлоты. Можно — мерзлая зона литосферы, когда думают о толщах мерзлых пород. Сейчас споры несколько поутихли.
Пока говорят и пишут по-всякому. И вечная мерзлота и многолетнемерзлые породы. И мерзлотоведение и геокриология. И область вечной мерзлоты и криолитозона. И мерзлая зона литосферы.
В ДОЛИНЕ ПОЮЩИХ СКАЛ
Тонкий свист, как от полета пуль, встретил нас внизу. Было непонятно, откуда он исходит. Спустились мы в эту узкую сырую долину с огромным любопытством. В темном ущелье пели скалы. Целый оркестр тянул длинную непрерывную мелодию. Звуковые нити переплетались, некоторые вдруг исчезали, уходили с замирающей жалобой, новые рождались, свивались в плотные, упругие и стойкие мелодии.
Ветры в этой долине сильны, постоянны и так характерны, что получили название «свистунов». Говорят, что поющие долины есть еще у Черного Улова и на Юдоме у базы Ытыга.
В материалах прииска о них сказано: «Действуют свистуны на суженных участках долин, выше и ниже которых или с двух сторон спускаются с незащищенных водоразделов мощные потоки воздуха. Со страшной силой ветры случайных направлений обрушиваются вниз, вызывая ужасающий свист. Зимой на таких перевалах происходят сильнейшие снежные заносы».
Лесничий на одном из
