лет, остальным не больше двадцати двух. Все четверо — члены комсомола. Какова была их задача?
Как верно предположил генерал Вёлер, радиограммы от партизанского отряда Чапаева, сообщающие генерал-полковнику Ватутину о незащищённом западном береге у Григоровки, оказались весьма значимыми. Умный советский командующий тотчас воспользовался случаем. Излучина Днепра, выступающая к северо-востоку, по тактическим соображениям и так казалась удобным местом для форсирования реки; а благоприятные сведения от партизан окончательно склонили чашу весов в её пользу. Ватутин позвонил генералу Рыбалко. Рыбалко встретил идею с энтузиазмом. Он сам позвонил в свою 51-ю гвардейскую танковую бригаду.
— Товарищ командир, ваше передовое соединение на реке?
— Так точно, товарищ генерал.
— Есть у вас связь с партизанским отрядом Чапаева?
— Так точно, товарищ генерал.
Небольшая пауза, и решительный приказ:
— Тогда форсируйте реку!
Три слова, но от них зависела великая битва за Днепр.
— А сапёры и средства переправы?
В голосе Рыбалко послышался металл:
— Вы не можете их ждать. Сами делайте плоты или идите вплавь. Понятно?
— Так точно, товарищ генерал.
И 51-я гвардейская танковая бригада форсировала реку на плотах и вплавь.
Лейтенант Синашкин, командир пулемётной роты бригады, получил приказ форсировать Днепр между деревнями Григоровка и Зарубенцы. Его рота переправлялась первой. Рядовые Семёнов, Иванов, Петухов и Сысолятин были добровольцами из его роты. Перевалило за полночь… Туман с реки начал подниматься быстрее. Видимость сократилась до шестидесяти — семидесяти метров. Почти бесшумно Семёнов и его товарищи подползли к берегу. Здесь! Они раздвинули камыши, столкнули лодку в воду.
Теперь тише. Партизаны обмотали уключины старыми мешками. Гвардейцы уже завернули свои автоматы в тряпки, чтобы случайно не звякнуть. Они осторожно забрались в лодку, стараясь её не опрокинуть. Семёнов перевалился через борт и оттолкнулся ногой. Из подхватило течением, но сильный Сысолятин уже опустил вёсла в воду и начал энергично грести.
Партизан на носу правил небольшим рулём. Лодку сносило течением.
— Гребите сильнее, или нас отнесёт слишком далеко, — зашипел партизан. — Ещё сильнее.
Сысолятин грёб изо всех сил. Как чёрная тень, в ночи проступил крутой западный берег.
— Ещё несколько гребков.
— Хватит — теперь пусть несёт.
— Прыгайте.
Семёнов выпрыгнул из лодки. Вода дошла ему до пояса, но дно реки было твёрдым. Он вытянул лодку на берег.
Они прислушались. Ночь мирно дышала. Партизан, рыбак из Григоровки, высадил гвардейцев в нужном месте — в двухстах метрах севернее деревни. Здесь им предстояло огнём привлечь к себе внимание немецких часовых и имитировать попытку высадки десанта, чтобы стянуть в это место сторожевые заставы. А лейтенант Синашкин тем временем с основной частью роты и 120 партизанами форсирует реку на тысячу метров севернее, сразу за Зарубенцами, и создаст там первый небольшой плацдарм для бригады, которая должна последовать за ними. Сразу после высадки рота должна была предпринять атаку на Григоровку. Около 02.00 перец немецкими часовыми на окраине Григоровки раздались выстрелы четырёх гвардейцев.
«Строиться! Бегом!» — закричал в деревне немецкий унтер-офицер. Там размещался взвод штрафной роты. Один взвод! Люди, которым тюремное заключение было заменено службой на Восточном фронте, и больше никого на Днепре у Григоровки. Семёнов и его четыре сослуживца маневрировали между крестьянскими хатами, снова и снова выпускали автоматные очереди, сейчас они были в одном месте, а через минуту где-нибудь ещё. Они создали впечатление, что у Григоровки десантировался целый батальон.
Рота Синашкина тем временем форсировала реку выше и ниже деревни Зарубенцы, молча и без единого выстрела. Как они это сделали? Были ли у них инженерно-сапёрные подразделения? Понтоны? Паромы? Надувные лодки? Ничего этого у Синашкина не было. Его люди сколотили по нескольку досок и перекладин, привязали к ним бочки. Это были их плоты — одни меньше, другие больше. На каждом переправлялись четыре человека и одно орудие. Хорошие пловцы цеплялись за плоты и помогали править. На рассвете рота Синашкина пошла в атаку и выбила немецкие пикеты из деревень Зарубенцы и Григоровка.
Итак, утром 22 сентября русские форсировали Днепр севернее Канева. Они создали плацдарм, когда 24-й танковый корпус, который должен был занять и оборонять этот сектор, всё ещё находился восточнее Канева на противоположном берегу реки. Дорога ему была открыта. От Канева вниз до юго-востока от Киева, вдоль всех отведённых корпусу девяноста пяти километров течения, не было ни одной настоящей боевой части.
В воздухе пахло бедой. Вдобавок к этому советская 13-я армия примерно в то время 22 сентября форсировала реку в 195 километрах севернее, у Чернигова, точно на стыке групп армий «Юг» и «Центр». В этом месте переправу ожидали меньше всего, потому что там, где в Днепр впадает Припять, реку окружает большое болото.
Однако с середины сентября партизаны скрытно прокладывали через болото хорошо замаскированные бревенчатые дороги и таким образом обеспечили советские соединения короткими и скрытыми выходами к реке. В результате 26 сентября русские создали небольшой плацдарм, который, как палец, грозно указывал в сторону польской границы.
Правда, слабым ударным группам 2, 8 и 12-й танковых дивизий, а также 20-й мотопехотной дивизии удалось окружить плацдарм в треугольнике Днепр — Припять, а пехотные дивизии, переброшенные из других секторов фронта, смогли заблокировать наиболее опасные на тот момент вклинения. Тем не менее брешь в линии фронта между группами армий «Центр» и «Юг», безусловно, должна была стать ареной опасных событий.
Но не сейчас. Правда, некоторые дальновидные сотрудники немецкого Генерального штаба, восточного его отделения, постоянно говорили об опасности припятской дельты; однако в сентябре эту угрозу затмевала более близкая — угроза, исходящая от плацдарма лейтенанта Синашкина у Григоровки. Советские военные публицисты назвали его «Букринским плацдармом».
Утром 22 сентября 1943 года внимание всех штабных офицеров в зоне группы армий «Юг» было приковано к этой рыбацкой деревне. В 11.00 зазвонил телефон в комнате коменданта военного учебного центра в Черкассах. На линии был лично генерал Вёлер, командующий 8-й армией. Он спросил:
— Сколько человек вы вчера отправили в Канев?
— Сто двадцать курсантов унтер-офицеров, господин генерал.
— Сто двадцать? — Он помолчал. — Немедленно на грузовике доставьте этих сто двадцать человек в Григоровку. Им предписывается контратаковать высадившиеся силы противника и заблокировать их.
Сто двадцать курсантов унтер-офицеров военного учебного центра — всё, что 22 сентября в 11.00 командующий 8-й армией мог противопоставить советскому Букринскому плацдарму. Ясно, что это только капля в море, но других сил просто не было. Дивизии Неринга должны были защищать от яростных атак противника Каневский плацдарм, его первые подвижные соединения форсируют реку не
