до того, как они материализуются. Если принять это во внимание, можно подумать, что наиболее полезная компрометирующая информация будет состоять из свежей информации – о подозрительных словах, которые люди, согласно доносам, говорят сейчас или говорили недавно. Как правило, это было не так. Все испытуемые привыкли жить в условиях авторитарного правления. Все они стремились к ответственной работе, зарубежным поездкам или к тому и другому. Независимо от своих внутренних помыслов, они понимали, как важно внешне соответствовать советским нормам. В компромате напротив их имен почти нет указаний на их недавнее поведение.
Чтобы разобраться в массе личных сведений, мы расчленяем ее на более мелкие детали. Оказывается, что 176 личных дел включали в себя 320 отдельных фактов. Затем каждый факт можно классифицировать по двум параметрам. Является ли он недавним или «историческим», то есть восходящим к неспокойному времени в истории Литвы, 20 или более лет тому назад, то есть до 1953 года? И восходит ли он к какому-то действию, которое человек совершил по собственной воле, к сознательно произнесенным им словам или же обусловлен обстоятельствами или связями, никак от него не зависевшими?
Табл. 5.2 распределяет 320 компрометирующих фактов по этим двум измерениям. Во временном измерении более двух третей (227 фактов) относятся к относительно далекому прошлому. С точки зрения добровольности две трети компромата (218 фактов) отражают обстоятельства и связи. В целом только одна восьмая компрометирующих материалов сообщает о том, что человек решил сделать или сказать в недавнем прошлом. Это наглядно иллюстрирует низкое качество компромата в целом.
Табл. 5.1. Кто были «обычные подозреваемые»? Два типа (Паневежис, 1972 год)
Примечание: a – отсутствуют данные о статусе занятости одного человека; b – отсутствуют данные о типе занятости двух человек.
Источники: информация в табл. 5.1–5.3 происходит из четырех документов в папке Hoover/LYA, K-1/3/703. Для удобства я обозначил их A, B, C и D, как показано ниже. В этой таблице первая колонка («Отказ в выезде за границу») основана на людях, названных в списке C; вторая колонка («На ответственной работе или стремятся к ней») объединяет данные из списков A, B и D. Шесть лиц названы в обеих колонках. Списки выглядят следующим образом: (A) листы 90–91 («Список лиц, допущенных к сов. секретной работе и документам с компроматериалами», 6 имен, от начальника Паневежского КГБ подполковника С. И. Кишонаса, 3 декабря 1972 года); (B) листы 92–93 («Список с наличием компроматериалов, которым в допуске отказано, но продолжают работать на указанных должностях», 10 имен, 2 декабря 1972 года); (C) листы 94–109 («Список лиц, отведенных от поездки за границу за 1970/72 года», 100 имен в 99 записях, одна из которых касается супружеской пары, от начальника Паневежского КГБ подполковника С. И. Кишонаса, 2 декабря 1972 года); (D) листы 110–122 («Список с компрометирующими материалами на лиц, занимающих руководящие должности», 80 имен, из которых четыре также фигурируют в списке А, пять в списке В и шесть в списке С, от начальника Паневежского КГБ подполковника С. Я. Кишонаса, 3 декабря 1972 года).
Некоторые примеры позволят нам увидеть, как это осуществлялось на деле. Простой и ясный случай компромата, который был историческим и вместе с тем недобровольным, представлен мужчиной, заместителем главного технолога, 24 лет от роду, с высшим образованием, беспартийным. Он указан как человек, занимавший руководящую должность, несмотря на компрометирующие материалы. Во время послевоенной оккупации Литвы Советским Союзом семья этого человека была отнесена к «кулакам», их земля была конфискована, а сами они были депортированы в отдаленную часть Сибири. Таким образом, суть компромата сводилась к тому, что фигурант, в то время младенец, был депортирован вместе с родителями как «сын кулака». Хотя вслух это не звучит, дело состоит в том, что из-за своей семейной истории и личного опыта в детстве он мог в душе испытывать враждебные чувства по отношению к советской власти.
Табл. 5.2. Качество компромата (Паневежис, 1972 год): какая доля его была недавней? какая доля основывалась на добровольных действиях?
Примечание. Исторические факты датируются сталинской эпохой (1953 год или ранее); они включают свидетельства о независимой Литве, о Литве во время одной немецкой и двух советских оккупаций, а также до конца послевоенного восстания, который примерно совпал со смертью Сталина. Недавние факты датируются последующими годами. Хотя временные границы в документах четко не прочерчены, серьезных проблем не возникает. К непреднамеренным обстоятельствам относятся подозрительное семейное происхождение, насильственное переселение в годы советизации, как во взрослом, так и в детском возрасте, а также наличие родственников, проживающих за границей. Непреднамеренные связи включают все те случаи, когда близкий родственник попадал под подозрение по любой причине, перечисленной выше или ниже. К собственным действиям относятся решения о сопротивлении советской власти любым способом или на любом этапе, а также о совершении любого другого преступления против советских законов, с последующим уголовным наказанием, если оно применялось. В этой же рубрике выезд из страны при любых обстоятельствах, уклонение от переселения, несанкционированные встречи с иностранцами и любые попытки скрыть факты обстоятельств и связей, не зависящих от личного выбора. Собственные слова могут носить религиозный или личный характер; разговоры о себе являются подозрительными, если они подразумевают какую-либо отчужденность от общества или желание жить по-другому; в их число входят семейные разногласия, одиночество и (в одном случае) простое намерение эмигрировать.
Источник: см. табл. 5.1. Цифры, приведенные в этой таблице, объединяют данные всех 176 фигурантов, названных в четырех списках.
Другие аспекты семейной истории, вызывавшие подозрение, касались родителей, братьев, сестер или других близких родственников, занимавших видное положение в жизни Литвы до советской аннексии 1940 года, сотрудничавших с немецкими оккупантами в 1941–1944 годах, избежавших советского захвата Литвы в 1944 году, бежав на Запад, или оставшихся сопротивляться советской власти во время вооруженного восстания 1944–1953 годов.
Например, учительница средней школы (59 лет, со средним образованием, беспартийная) была указана как человек, занимающий руководящую должность, несмотря на компромат. Дело было в том, что в довоенной независимой Литве ее муж служил в полиции. В конце войны муж бежал с отступающими немцами и теперь жил за границей. Судя по всему, супруги больше не контактировали (если бы контакт у них был, об этом, скорее всего, было бы упомянуто). Среди других примеров – машинистка в мэрии Паневежиса (39 лет, среднее образование, беспартийная), которая получила доступ к «совершенно секретной» работе, несмотря на следующие обстоятельства: в 1948 году ее брат был осужден на пять лет принудительных
