права, как уже указал В.В. Бартольд, совершенно отказаться от употребления слова “сарт” в качестве этнического и лингвистического соб. имени, хотя и требует осторожного с ним обращения…»[455]. При этом он подчеркнул, что «…Не всякий среднеазиатец, называющий себя или называемый другими – сартом, есть действительно сарт в этническом значении этого слова, не сартами могут оказаться и многие из тех, кого сопричисляют к сартам официальные документы, русские и туземные…»[456]. И в заключение добавил, что, лично побывав в Ташкенте, Самарканде и Бухаре, «…сильно усмомнился в том, что слово «сарт» употребляется ныне у туземцев Средней Азии для обозначения племени и языка, и был склонен разделять мнение по этому вопросу (не более, конечно) г. Лапина…»[457].
Сомнения столичного ученого в том, что слово «сарт» имеет неопределенный характер, ни в какое сравнение не шли в той обструкцией, которую организовали имени «сарты» туземные интеллектуалы из числа джадидов, сторонников реформ мусульманского общества[458].
Особенно заинтересовала тема «сартов» одного из самых влиятельных джадидов – самаркандца Махмуд-ходжи Бехбуди. Он родился в 1874 г. в семье религиозного деятеля, получил традиционное мусульманское образование и после длительного путешествия за границей стал активным пропагандистом реформаторских идей в Туркестане и у себя в родном Самарканде. В татароязычной оренбургской газете «Шура» (Совет) в 1911 г. 37-летний Бехбуди опубликовал статью «Слово “сарт” неизвестно». Он писал, вольно или невольно повторяя аргументы Серали Лапина[459], что происхождение этого слова непонятно, что сами себя сартами среднеазиатские местные жители не называют, что так прозвали их северные соседи – казахи и татары и что у последних это имя заимствовали русские[460]. Махмуда-ходжу Бехбуди поддержал его друг Бака-ходжа, который в большой статье «Слово “сарт” ненастоящее» в той же газете и в том же году отрицал существование народа «сарт»: «…Жители Туркестана <…> являются, с точки зрения расы и национальности, по преимуществу тюрками и таджиками…», «…прозвание узбеко-тюркского населения пяти областей русского Туркестана и ханств Бухары и Хивы “сартами” неправомерно, навязано <…> оно является громадной ошибкой…»[461]. Бака-ходжа, знавший русский язык, сослался на книгу Остроумова «Сарты» и несогласие с ней Лапина, что подсказывает, против кого были направлены главные критические стрелы автора[462].
В 1915 г. Бехбуди, будучи редактором журнала «Ойна», повторно опубликовал свою старую статью о термине «сарт», существенно дополнив и обновив ее. Он повторил, что «сартами» русские, татары и казахи называют все население Туркестана, будь то «турки, таджики или арабы», в Афганистане же, Иране и Индии тюркоязычное население региона обычно называется «узбеками» или «тюрками», слова «сарты» «там не знают»[463]. Бехбуди вспомнил, что некоторые средневековые источники говорили о «сартах» и сделал такой вывод: «…Предположительно, когда-то племя [кабила – С.А.] сарт существовало, но теперь род [уруг – С.А.] сартов не существует…»[464]. Автор не отрицал – существует распространенное мнение, что имя «сарт» в последнее время «стало известным, поэтому отказываться от него не нужно». Против этого Бехбуди привел такой аргумент: джадидов или сторонников прогресса иногда называют «бабидами»[465], но это не значит, что и сами джадиды-мусульмане так должны себя называть, поскольку бабиды не являются мусульманами[466].
Если «турков, арабов и персов» в Средней Азии трудно отличить друг от друга, писал Махмуд-ходжа Бехбуди, и необходимо как-то назвать их одним именем, то надо называть их «туркестанцами» или «туркестанскими мусульманами»[467].
В рассуждениях Бехбуди обращают на себя внимание три обстоятельства. Первое заключается в том, что джадидского автора, как и его оппонентов из числа русских ученых и чиновников, мало интересовало мнение самих людей, о которых шла речь. Бехбуди говорил от имени «народа» и одновременно проповедовал этому «народу», как должно быть, выступая, следовательно, в роли «внутреннего колонизатора». Вторая особенность его стиля – повторение «западной», европейской научной традиции аргументировать свою позицию, которая включала в себя обязательные ссылки на исторические «источники», генеалогии, мнения известных ученых и т. д. Самаркандский реформатор, споря о сартах с русскими исследователями (прежде всего с Остроумовым), рассуждал вполне «по-русски» или «по-западному» в надежде, что только в этом случае он будет услышан и его точка зрения приобретет легитимный характер. Наконец, третье обстоятельство: Махмуд-ходжа Бехбуди позиционирует себя в качестве колонизируемого, поэтому, в отличие от Лапина, он без всяких намеков говорит о приоритете мусульманской идентичности и о предпочтительности тюркской (узбекской) ориентации. Он конструирует свой собственный образ «туземца», который противостоит колонизаторам.
Н.П. Остроумов организовал в гаезете «Туркестанская туземная газета» кампанию в защиту «сартов». Некоторые корреспонденты из числа местного населения заявили, что не имеют ничего против имени «сарт». Кто-то сослался на любимый пример Остроумова – о том, что название «немцы» по-русски означает «немой» и, тем не менее, никто не воспринимает это как оскорбление[468]. В «Туркестанской туземной газете» появилась также критика Бехбуди: автор обвинялся в том, что его статья по поводу «сартов» носит политический характер и провоцирует смуту, на что тот вынужден был ответить и подчеркнуть сугубо «исторический» и «научный» характер своих рассуждений[469].
Однако далеко не все русские эксперты подозрительно относились к претензиям и соображениям своих сограждан-инородцев. В 1912 г. в «Туркестанских ведомостях» М.Ф. Гаврилов, ученик Самойловича, более чутко отнесся к туземной позиции и опубликовал перевод письма кокандского жителя Мухаммад-Амина Мухаммад-джанова в газету «Вакт» (Время), где говорилось в виде обращения к татарам – издателям газеты: «.. Да будет известно, что слово “сарт” не является названием нации, оно дано нам русскими и лишено всякого основания…»[470]. Кокандец посчитал необходимым называть свой народ именем «турк», ссылаясь на оскорбительность термина «сарт». Гаврилов резюмировал: «…Поистине письмо не лишенное всестороннего интереса…». На эту заметку тут же откликнулся Остроумов[471]. Он повторил собственные выводы, уже неоднократно опубликованные: слово «сарт» «ничего обидного для туземцев не заключает в себе, так как означает горожанина <…> или торговца», русские же «не выдумывали этого названия, а нашли его готовым при занятии Туркестанского края». Остроумов резко выступил против названия «турк», увещевая «туземцев», что им надо подчеркивать свою индивидуальность и отличие от османских турков.
Заключение
Вряд ли подлежит сомнению тот бесспорный факт, что имперское завоевание и имперское правление нуждалось в знании о покоряемых странах и народах. Военное подчинение происходило одновременно с «концептуальным». Знание могло быть систематизированным и хаотичным, научным и художественным, вербальным и зрительным, но в любом своем виде оно прямо или косвенно служило империи. В это знание входили и этнографические классификации, которые упорядочивали представления о местном населения, помещали его в целостную картину мира, объясняли, в чем особенности этого населения и как
