«четверки» не отказалось от «основной линии» председателя, разделяло его националистические, гегемонистские установки. Отсюда вытекало, в частности, и выдвижение тезиса о том, что Мао Цзэдун считал своим «самым крупным достижением во внутриполитическом плане» «победоносное осуществление» «культурной революции».[74] При этом подчеркивалось «внешнеполитическое значение» этого «громадного дела»: «сокрушение» «бредовой мечты империализма и социал-империализма реставрировать» в Китае «капитализм»; особое внимание уделялось вопросу о роли «культурной революции» при «подготовке к войне».[75] В КНР не забывали также подчеркивать, что очередные испытания водородной бомбы — это «обильный плод» «культурной революции».[76]
Были определены главные объекты, против которых была направлена, согласно тогдашней ее интерпретации, «культурная революция». До конца 1976 г. это были «два штаба» — Лю Шаоци и Линь Бяо.[77] При этом пытались не связывать деятельность «четверки» с периодом активного осуществления «культурной революции», с основным периодом «культурной революции».
Однако в первой половине 1977 г. был выдвинут тезис о том, что «культурная революция» — победа над «тремя штабами» — «штабами» Лю Шаоци, Линь Бяо и «четверки»: «Благодаря великой пролетарской культурной революции наша партия разгромила три антипартийные группировки, возглавлявшиеся соответственно Лю Шаоци, Линь Бяо и Ван Хунвэнем, Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюанем».[78] Утверждалось, что именно «четверка» «бешено мешала» руководимой «лично» Мао Цзэдуном «культурной революции» и «срывала» ее осуществление[79], была «зачинщиком» ее «подрыва».[80] «Четверку» обвинили в том, что она «самовольно» окрестила себя и свою компанию «пролетарским штабом» и «революционной силой».[81]
Таким образом, новое толкование «культурной революции» состояло в том, что теоретически эта «революция» была «необходимой». Однако правильную линию во время «культурной революции» в соответствии с установками Мао Цзэдуна, оказывается, осуществлял Чжоу Эньлай. Сопротивление действиям Лю Шаоци, Линь Бяо и «четверки» в ходе «культурной революции» со стороны руководящих партийных работников в центре и в столицах провинций было признано правильным, заслуживающим одобрения. Сам разгром «четверки» был охарактеризован как «великая победа великой пролетарской культурной революции».[82] По иронии судьбы последней «великой победой» «культурной революции» оказалась победа над ее самыми активными организаторами, за исключением Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая.
Китайское руководство, сформированное на XI съезде КПК, стояло на той точке зрения, что в КНР и во всех социалистических странах продолжается и будет продолжаться бесконечно, даже после победы социализма в мировом масштабе, классовая борьба внутри социалистического общества между пролетариатом, или классом неимущих, и буржуазией, или классом, обладающим капиталом.
При этом подчеркивалось, что корни «неверного» теоретического подхода к этому вопросу были заложены в СССР И.В. Сталиным, что СССР является главным врагом Пекина и в плане теории.[83] Так основные теоретические разногласия между КПСС и КПК связывались с повседневной борьбой китайских лидеров, руководствовавшихся установками Мао Цзэдуна, против СССР и КПСС.
В этой же связи Лю Шаоци, Чэнь Бода были объявлены последователями советской точки зрения на вопросы классовой борьбы при социализме. «Четверка» была также названа группой политических деятелей, которые не соглашались с «анализом классов китайского общества», сделанным Мао Цзэдуном.
Выпячивание роли Чжоу Эньлая
При пересмотре отношения к «культурной революции» после устранения «четверки» была выпячена роль Чжоу Эньлая. Его называли «начальником штаба» Мао Цзэдуна[84], человеком, который «постоянно руководил повседневной деятельностью ЦК партии во время культурной революции».[85] При этом говорилось, что Чжоу Эньлай, «борясь против «линий» и «штабов» Лю Шаоци, Линь Бяо и «четверки», защищал рабочих — передовиков труда от Цзян Цин и других деятелей ее типа.[86] Утверждалось также, что Чжоу Эньлай выступал в защиту Дачжая и его кадровых работников от нападок «четверки».[87]
Отмечалось, что Чжоу Эньлай выступал за единство МРО, против Цзян Цин, которая «расколола» «массовые революционные организации».[88] Чжоу Эньлай, как стали утверждать в Пекине, выступал против стремления «четверки» вести борьбу силой, вооруженным путем.
Особенно подчеркивалась роль Чжоу Эньлая в защите старых опытных руководящих работников партии. Тем самым имя Чжоу Эньлая старались связать с именами ветеранов, в том числе подвергавшихся гонениям. В частности, было упомянуто о том, что 26 августа 1967 г, «по указке Линь Бяо, Чэнь Бода и Цзян Цин», «группа людей осаждала премьера Чжоу Эньлая, не давая ему ни есть, ни отдыхать в течение 18 часов, требуя выдать им на расправу Чэнь И».[89] Появление такого рода тезисов в газетах было практически важно для кадровых работников, принадлежавших к группировке Чэнь И. Именно в то время, когда эти материалы были опубликованы в «Жэньминь жибао», происходили реабилитация ряда людей из группы Чэнь И и посмертное восстановление его собственной репутации.
В ходе кампании по повышению роли Чжоу Эньлая подчеркивалось, что именно он во время «культурной революции» первым публично назвал СССР «социал-империализмом»; тот же Чжоу Эньлай выступал против политики «трех смягчений и одного уменьшения»[90], то есть был против смягчения напряженности в советско-китайских отношениях, против разрядки напряженности, за которую ратовал Лю Шаоци.
Таким образом, речь шла вовсе не о том, чтобы объективно оценить роль Чжоу Эньлая. В его деятельности в период «культурной революции» подчеркивались именно те стороны, которые после смерти Мао Цзэдуна в практических целях считало необходимым выпячивать руководство, пришедшее к власти: опора на аппарат, на властные структуры, на партийные и государственные учреждения, опора на кадровых работников, на номенклатуру, антисоветизм, выступление против «трех штабов», одобрение в принципе «культурной революции» и действий молодежных МРО в ее первый период, апробация «январской бури», кампании захвата власти в провинциальных центрах по всей стране, отрицательное отношение к применению насилия в ходе «культурной революции».
Отношение китайских руководителей к Чжоу Эньлаю было сложным. Его имя стремились использовать в своих целях как выдвиженцы «культурной революции», так и возвращенцы. Для возвращенцев выпячивание фигуры Чжоу Эньлая являлось средством развенчания культа личности Мао Цзэдуна, а также подчеркивания собственной роли в руководстве партией и страной. Выдвиженцам важно было подчеркивать, что Чжоу Эньлай одобрял целый ряд сторон политики Мао Цзэдуна во время «культурной революции». Таким образом, авторитетом Чжоу Эньлая они хотели подтвердить свои претензии на роль людей, которые защищали «правильную» линию Мао Цзэдуна — Чжоу Эньлая. Ссылаться на Чжоу Эньлая было удобно особенно потому, что к этому времени он был уже мертв.
Следует, очевидно, учитывать, что Чжоу Эньлай после смерти не был опасен ни для кого в китайском руководстве. У него не было собственной группы в партии. Он не имел теоретических трудов, поэтому легко было трактовать его позиции по теоретическим вопросам.
Политическая борьба заставляла приподнимать образ Чжоу Эньлая, облагораживать
