863
Трехлетняя (1467–1469 гг.) война с ним завершилась в целом успешно (См.: Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства во второй половине XV века. С. 64–72; Fennell J. L.L Ivan the Great of Moscow. P. 19–28; Алексеев Ю. Г. Под знаменами Москвы. С. 77–96). В. Д. Назаров полагает, что до этого конфликта Москва платила выход не только Большой Орде, но и Казанскому ханству (Назаров В. Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 23–24, 31; История России с древнейших времен до конца XVII в. С. 317). Это маловероятно. В 1445 г. Василий II, оказавшись в плену у Улуг-Мухаммеда, вероятно, согласился на уплату выхода, но после убийства хана, воцарения в Казани Мамутяка и перехода его братьев Касыма и Ягупа на московскую службу вернувшийся в начале 1447 г. на московский стол Василий должен был считать себя свободным от прежних обязательств. Нападения Мамутяка в качестве союзника Дмитрия Шемяки на московские владения косвенно указывают на невыплату Василием выхода в Казань. В 1461 г. великий князь собирался идти «на Казанского царя»: поход предотвратило посольство из Казани, сумевшее урегулировать дело миром (ПСРЛ. Т. 27. С. 122); это мало напоминает отношения с правителем, которого признают сюзереном и которому выплачивают дань.
ПСРЛ. Т. 25. С. 297; Т. 28. С. 133; Т. 26. С. 249.
Там же. Т. 23. С. 160; Т. 27. С 278.
Там же. Т. 25. С. 297–298; Т. 28. С. 133–134; Т. 26. С. 249–250; Т. 23. С. 160–161; Т. 27. С. 278–279; Т. 24. С. 192–193. Подробный анализ военной стороны конфликта см.: Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига. С. 67–76.
Там же. Т. 25. С. 297; Т. 28. С. 133; Т. 26. С. 250.
Там же. Т. 23. С. 160; ср.: Т. 27. С. 278.
Там же. Т. 25. С. 297–298; Т. 28. С. 133–134; Т. 26. С. 250.
Там же. Т. 25. С. 298; Т. 28. С. 134.
Там же. Т. 25. С. 291.
Там же. Т. 25. С. 282–283.
Там же. Т. 25. С. 292, 395; Т. 27. С. 128, 136. Согласно великокняжеской летописи, многие приближенные Ахмата, в том числе его беклярибек Темир (правнук Едигея), уговаривали хана выступить против Москвы. Антимосковская настроенность Темира, возможно, была связана с войной Ивана III против Казани: женой казанского хана Ибрагима была дочь Темира Нурсултан.
Gotçbiowski L. Dzieje Polski za panowania Jagiellonów. T. 3. S. 230–233; AЗP. T. 2. № 6. C. 5; Kolankowski L. Dzieje Wielkiego Księstwa Litewskiego za Jagiellonów. T. 1. S. 318, 327.
Rachunki wielkorządowe Krakówskie z r. 1471. № 94, 108, 114, 118, 120. С. 408, 412–415.
ПСРЛ. Т. 27. С. 131–135; Т. 25. С. 286–291.
Там же. Т. 23. С. 161; Т. 27. С. 279.
Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV века. С. 524.
«И тако избави Бог и Пречистая Рускую землю от поганыхъ» (ПСРЛ. Т. 24. С. 201); «И тако избави Богь Рускую землю от поганых татаръ молитвами Пречистыя матери и великих чюдотворець» (Там же. Т. 25. С. 328): «И похвалиша Бога и Пречистую Богородицу и великых чюдотворцовъ, избавльших ны от поганых» (Там же. Т. 27. С. 284; СПб., 1853. Т. 6. С. 232; Т. 28. С. 150). Речь идет, разумеется (как и в 1465 и 1472 гг.), об «избавлении» от конкретной угрозы, а не многолетней зависимости. Только в Вологодско-Пермской летописи говорится о «победе без крови», но эти слова в ней взяты из рассказа об отражении похода 1472 г. (Ср.: ПСРЛ. Т. 26. С. 250, 274).
Заметим, что летописные рассказы о первом походе Ахмата ненамного короче повествований об «Угорщине», при том что события 1472 г. заняли (считая с момента выступления хана) около двух месяцев, а 1480 г. — около пяти; впечатление, произведенное отражением похода Ахмата 1472 г., сопоставимо, таким образом, с воздействием на современников «стояния на Угре», хотя масштаб военных действий во втором случае был значительней.
ПСРЛ. Т. 26. С. 265.
Назаров В. Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 33–34,42,61.
См.: Назаров В, Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 15, 53–54; Лурье Я. С. Две истории Руси 15 века. С. 181–183, 188.
ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 20. 1-я половина. С. 346; Т. 6. С. 231; Т. 26. С. 265.
Вообще помещение в летопись известий об ордынских посольствах можно расценивать как косвенное свидетельство осложненности взаимоотношений: до 1474 г. в XV в. летописи упоминают всего четыре посольства — 1403 и 1405 гг., то есть периода, когда Василий I фактически не признавал сюзеренитета Орды, возглавляемой временщиком Едигеем (и дань не платил), Мансырь-улана при возведении Василия II на стол в 1432 г. (Там же. Т. 27. С. 269) и Бигича к Дмитрию Шемяке в запутанной обстановке 1445 г.; в «спокойные» времена летописцы, очевидно, просто не считали нужным упоминать о таком обыденном явлении, как приезд ордынских послов.
ПСРЛ. Т. 25. С. 302–303.
Там же. Т. 20, 1-я половина. С. 326, Т. 6. С. 231.
Сб. РИО. Т. 41. № 1, 14, 15. С. 3, 54, 56–57 (росписи даров-«поминков» в Крымское ханство, 70-80-е годы XV в.); Базилевич К. В. Указ. соч. С. 183–185; Файзов С. Ф. Поминки — «тыш» в контексте взаимоотношений Руси-России с Золотой Ордой и Крымским юртом (к вопросу о типологии связей). С. 51; Рогожин Н. М. Посольские книги России конца XV — начала XVII в. С. 95–97.
См.: Назаров В. Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 34–35.
ПСРЛ. Т. 25. С. 302.
Там же. С. 303.
