упорядочивания мира, для облегчения жизни. Например, знаменитый персонаж древнегреческих мифов
Прометей, добывший огонь, тоже культурный герой. Разумеется, ничто не достается культурному герою просто так, и цена, которую ему приходится платить за добытое благо, часто означает в том числе особые отношения со смертью. Так, Один буквально перешагивает границу жизни и смерти и возвращается обратно новой версией себя, а тот же Прометей никак не может умереть — его раны постоянно заживают. Отличие Одина от Прометея, пожалуй, в том, что для Прометея культура и природа еще не различаются между собой, он фактически «приручает» природное явление, помогает людям интегрировать его в культуру. Один же добывает знания, то есть весьма абстрактную вещь, а не конкретный физический объект, он не интегрирует в цивилизацию явление природы. Более того, обретает сакральные знания он, видимо, еще до возникновения человечества: «Так вырезал Тунд [Один] / до рожденья людей…»[79] Тема происхождения именно культуры как таковой, даже без привязки к конкретным нуждам обычных людей, здесь выдвигается на первый план — это характерная черта для стадии развития культуры, когда синкретическое мышление постепенно преодолевается[80]. Ради того, чтобы из синкретического хаоса родился культурный порядок, Одину приходится принести себя в жертву, умереть и возродиться.
Рёкский камень IX века с самой большой известной рунической надписью — 762 символа младшего футарка. Название деревни Рёк (Rök, лен Эстергётланд, Швеция), где его и обнаружили, как раз означает «камень».
Swedish National Heritage Board / Arkland / Wikimedia Commons
Часто функции культурного героя сочетаются в мифологических персонажах с функциями демиурга-творца, что заметно и в образе Одина[81]. В случае с рунами, правда, мы вряд ли можем однозначно утверждать, кто именно их создал — это может быть как Один, так и кто-нибудь другой. В 142-й строфе «Речей Высокого» упоминается, что руны «создали великие боги» — «gerðu ginnregin»[82], — а Один лишь научился их вырезать, читать и понимать. То же самое отмечается и ранее, в 80-й строфе[83]:
Вот что отвечу,
когда вопрошаешь
о рунах божественных,
что создали сильные,
а вырезал Вещий:
благо в молчанье.
Þat er þá reynt, er þú at rúnum spyrr,
inum reginkunnum,
þeim er gørðu ginnregin
ok fáði Fimbulþulr;
þá hefir hann bazt ef hann þegir.
Однако кто такие «великие боги», понять трудно, ведь если речь идет об асах, то Один тоже принадлежит к их числу. В 139-й строфе «Речей Высокого», точно так же как и в случае с сотворением мира, в переводе о рунах говорится, что Один их «поднял». В оригинале «Прорицания» и «Речей» это разные глаголы, но со сходным значением: «Áðr Burs synir / bjo̧ðum of ypptu» и «nam ek upp rúnar», то есть «поднял» и «подобрал» соответственно, и трудно с полной определенностью утверждать, имеется ли в виду, что Один их именно «создал». В «Речах Сигрдривы» валькирия тоже кратко пересказывает Сигурду миф об обретении рун перед тем, как учит рунам сама, и там уже употребляется глагол «измыслил» — hugði[84]:
13. Познай руны мысли,
если мудрейшим
хочешь ты стать!
Хрофт разгадал их
и начертал их,
он их измыслил
из влаги такой,
что некогда вытекла
из мозга Хейддраупнира
и рога Ходдрофнира.
13. Hugrúnar skaltu kunna,
ef þú vilt hverjum vera
geðsvinnari guma;
þær of réð,
þær of reist,
þær of hugði Hroftr
af þeim legi,
er lekit hafði
ór hausi Heiðdraupnis
ok ór horni Hoddrofnis.
У глагола hyggja несколько значений: это и «понимать», и «верить», и «познать»[85]. То есть Один мог как создать руны примерно в том же смысле, что и Мидгард, так и первым понять их смысл. О том, кто такие Хейддраупнир и Ходдрофнир, достоверной информации у нас нет, но heið означает в том числе «небесный свет», drjúpa — «капать», hodd — поэтический синоним «сокровища», а rofna — «раскрывать», «ломать», «разрывать»[86]. Я встречала версии, которые свидетельствуют скорее о том, что создателем рун стоит считать все-таки Одина, и в таком случае Хейддраупнира трактуют как Имира, поскольку череп его стал небом, а мозги — облаками, а Ходдрофнира — либо как опять же Имира, либо как Мимира (Mímir), хранителя источника мудрости[87]. Однако эту трактовку трудно считать окончательной.
Название древа Иггдрасиль тоже напрямую связано с мифом об Одине и рунах. Дословно Yggdrasil — это «конь Игга», то есть Одина, поскольку Игг — одно из множества его имен. «Конем» же Иггдрасиль нарекли как раз потому, что Один висел на нем ради обретения рун. Само имя Игг переводится как «ужасный».
Как бы мы ни объясняли себе, кто такие Хейддраупнир и Ходдрофнир и создал Один на самом деле руны или нет, уже в самом факте того, что он принес себя в жертву себе же, на мой взгляд, отражена его двоякая функция как демиурга и культурного героя. Итак, первая ипостась Одина — шаман и мудрец, но одновременно и бог, которому он же сам как шаман посвящает жертвы. Вторая ипостась Одина — культурный герой, добытчик знания. Он умирает и возрождается в новом качестве, преодолевает испытание смертью, и для этого ему приходится перешагнуть границу привычного мира, вступить на территорию символического неизведанного. Такая стадия перехода из одного состояния в другое называется лиминальной (от лат. limen — «порог»)[88].
Впрочем, с другими фигурами, имевшими отношения к обретению рун, мы еще не прощаемся — равно как и с фигурой Мимира, таинственного хранителя некоего источника под одним из корней Иггдрасиля.
ОДИН-КОЛДУН: ВИСЕЛЬНИКИ И ГОВОРЯЩИЕ ГОЛОВЫ
С Мимиром связан еще один миф об Одине как о культурном герое. Миф этот тоже повествует о том, как Один добывал знания, и там тоже не обошлось без жертвы.
Мы уже знакомы с двумя из трех «источников», или «колодцев» (brunnr), куда уходят, по Снорри Стурлусону, корни Иггдрасиля. Один корень — «у асов», то есть в источнике Урд («под тем корнем ясеня, что на небе, течет источник, почитаемый за самый священный, имя ему Урд»[89]). Второй корень — в Хвергельмире в Нифльхейме, там, где сидит дракон Нидхёгг. Пришло время познакомиться с местом, куда уходит третий корень, — с
