визуальные стереотипы и реальные индикаторы статуса, чтобы минимизировать риск ошибки.
Базовая эмоция страх. Нейрохимия
Эмоция страха – одна из самых базовых, если не самая базовая. Именно она появилась первой в ходе эволюции, и поэтому на ней «завязано» огромное количество процессов. Принято думать, что для счастливой жизни человеку нужна радость. Но на деле для большинства людей источником устойчивости и даже ощущения «счастья» оказывается именно страх. Увы, это хорошо знают те, кто управляет информационными потоками и формирует повестку в СМИ.
С точки зрения нейробиологии удовольствие от страха – вполне нормальный механизм. Он имеет критическое значение для выживания. Эволюционно люди с плохо развитой реакцией на угрозы жили меньше и чаще становились жертвами хищников или случайных опасностей.
Когда мозг чувствует угрозу, еще до того, как сознание успевает ее обработать, миндалевидные тела в обоих полушариях посылают сигнал для перевода организма в режим «бей или беги».
Кортиколиберин, кортизол, адреналин и норадреналин в большом количестве попадают в кровь, сердцебиение учащается, зрачки расширяются, начинается потоотделение, создавая состояние сильного возбуждения и бдительности для того, чтобы приготовить тело к действию и, собственно, – действовать.
Однако, как только наш мозг определит, что угроза не смертельна или не значительна, лобные доли (а не гормоны) снова берут верх над ситуацией. Способность мозга самостоятельно успокаиваться очень приятна, и именно поэтому люди ищут этого ощущения снова и снова. А дальше – парасимпатическая нервная система переходит в режим отдыха и расслабления, высвобождая нейромедиатор дофамин. И чем больше был страх, тем больше дофамина выделяется. А дофамин приносит небывалое (особенно на контрасте со страхом) чувство удовольствия и расслабления. Таким образом, паттерн закрепляется, но при этом становится патологическим, поскольку мы попадаем в ловушку биохимии нашего мозга. Стремясь к дофаминовой разрядке (большой разовый выброс дофамина в кровь), мозг начинает стимулировать наше внимание на поиск страха, и мы начинаем сами его искать и хотеть, чтобы потом, на фоне этого страха расслабиться, подумать, что все не так уж и плохо, и получить очередную порцию дофамина. И как всегда, эту петлю мы не осознаем.
Так формируется паттерн: мозг закрепляет связку «страх → разрядка → удовольствие». В итоге человек начинает искать страх сам, чтобы получить дофаминовую награду.
– У одних это перерастает в адреналиновую зависимость – стремление к опасным видам спорта, рисковым ситуациям, постоянному поиску приключений.
– У других проявляется иначе: в виде хронической неуверенности и стеснительности. Это микросостояния страха, которые тоже дают небольшой дофаминовый «бонус».
Неожиданный вывод: даже неуверенность – это биохимический способ получать удовольствие!
Попытки разорвать эту цепочку прямыми внушениями («не верь», «не бойся», «не проси», «будь уверен») редко работают. Для большинства людей подобные фразы не снижают, а усиливают тревожность.
Поэтому лучший путь – осознанность и наблюдение за собственными паттернами страха. Когда мы понимаем, где именно запускается эта петля, мы можем перехватить управление и не дать биохимии вести нас по привычной траектории.
Итак, несколько практических выводов:
1. Страх – не враг, а базовый эволюционный инструмент. Он защищает, но его механизмы легко становятся ловушкой.
2. После страха мы испытываем удовольствие. Именно это закрепляет паттерн и делает нас склонными искать новые ситуации тревоги.
3. Неуверенность и стеснительность – это тоже формы страха, которые организм может использовать для дофаминовой «награды».
4. Сделать шаг к управлению страхом можно через наблюдение. Отслеживание своих реакций и понимание, что это всего лишь работа нейрохимии, помогает снизить их власть над поведением.
5. Изменение требует практики, а не лозунгов. Вместо самовнушения лучше использовать техники осознанности, дыхательные практики и упражнения на телесное расслабление.
Лицо и политические взгляды: новые данные
Михал Косински – известный исследователь лица, с коллегами в 2023-м году опубликовали очередное исследование о предсказании политических взглядов только по лицу человека.
На самом деле в этой теме не все так однозначно, как кажется на первый взгляд – есть данные, говорящие, что это в целом возможно с достоверностью около 70 %, и данные о том, что это всего лишь шум и эффект социальной самопрезентации человека.
По моему мнению, правда где-то посередине: нужно разбираться в аргументах обеих точек зрения, о которых сейчас и поговорим.
Михал Косински известен тем, что он последовательно продвигает «физиогномический» подход в профайлинг. Суть его в том, что он считает, что есть точные корреляции между некоторыми признаками лица и характеристиками личности человека: нужно их просто найти и доказательно обосновать. Более того, у него есть ряд публикаций на эту тему в серьезных журналах. Однако его нейросети по определению криминального поведения и сексуальной ориентации по лицу были раскритикованы 4–6 лет назад, о чем я тоже писал в предыдущей книге. И вот появилась работа по политическим взглядам.
Совсем не секрет, что политические взгляды сильно влияют на характер человека и вполне могут проявляться на лице. Во всяком случае, простые люди по лицу определяют политические взгляды друг друга достоверно лучше случайного угадывания, в среднем с точностью около 60 %.
Кстати, Александр Тодоров, основной критик М. Косински, отмечает, что такой предсказательный эффект возникает не из-за оценки врожденных черт, а за счет «аксессуаров» лица – прически, положения головы, очков, макияжа и других изменчивых признаков, которые можно контролировать. Также на политические предпочтения влияют демография, возраст, этническая принадлежность, уровень образования, доход, здоровье и множество других факторов.
Детали исследования М. Косински
М. Косински с коллегами предполагают, что определенные особенности лица на уровне восприятия способствуют формированию впечатления (например: доминантность или подчиняемость). И такой эффект действительно есть. А дальше – независимо от правильности этого впечатления – по принципу самоисполняющегося пророчества формируются и личностные черты (Wilson & Sibley, 2013; Windhager et al., 2011).
Например, люди с более крупными челюстями, которые воспринимаются как социально доминирующие (а это косвенно связано с политическим консерватизмом), со временем могут действительно становиться более доминирующими. Это подтверждается и статистическими корреляциями в нескольких исследованиях.
Исследования однояйцевых близнецов показывают, что вклад генов во внешний вид лица превышает 50 % (Richmond et al., 2018). Удивительно, но это же касается и политических взглядов (Alford et al., 2005).
Поведенческие привычки также важны:
– Либералы чаще улыбаются интенсивно и искренне (Wojcik et al., 2015), что оставляет следы в виде морщин (Pierard et al., 2003).
– Консерваторы в среднем более дисциплинированы и, как следствие, более здоровы: меньше алкоголя и табака, лучше питание (Chan, 2019; Subramanian & Perkins, 2010), что влияет на распределение жира на лице и состояние кожи.
М. Косински публикует значительную часть данных в открытом доступе, и их еще предстоит внимательно
