почитала о синдроме хронической усталости и убедилась в том, что этот диагноз может надолго лишить работоспособности. Терять в таком состоянии медицинскую страховку было полным безумием.
У Мег была нелегкая судьба. Семья ее была неблагополучной. Отец-алкоголик, мать, страдавшая обсессивно-компульсивным расстройством личности и жестко критиковавшая всё и вся. Она была перфекционисткой, и как бы Мег ни старалась, этого всегда оказывалось недостаточно. Девочка из кожи вон лезла, чтобы порадовать мать, и раз за разом терпела неудачу. Мать постоянно находила новый повод в чем-то ее обвинить. К тому же Мег была старшей в семье и на нее вечно валились все шишки. Порой создавалось впечатление, что мать совершенно всерьез считает ее виновной во всех случившихся с ней бедах.
Отец Мег много пил, поэтому, куда бы он ни устраивался работать, долго там не задерживался. Когда Мег было три года, он начал к ней приставать. Как это часто бывает с маленькими девочками, которых домогаются собственные отцы, сначала ей это даже нравилось. Ведь к ней проявлял внимание самый главный мужчина ее жизни, которого она поставила на пьедестал, и это был единственный способ привлечь его внимание, ведь в остальном он практически ее игнорировал.
Но одновременно в девочке росло понимание, что это неправильно, что такого быть не должно. Было очень страшно, мучило разраставшееся чувство вины. И чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось Мег. Теперь она ужасно боялась отца, хотела все это прекратить, но оставалась совершенно бессильной. Что она могла сделать?..
Сделала она то, что обычно делают жертвы сексуального насилия в подобных ситуациях: разделилась надвое, эмоционально отстранилась от происходящего и подавила свою боль. Когда Мег было двенадцать, она попыталась рассказать матери об отце. Но мать пришла в ярость и не захотела даже слушать. Сначала она просто не поверила, а потом принялась стыдить дочь за то, что та выдумывает такие отвратительные вещи. Мег чувствовала себя окончательно покинутой; тогда впервые она ощутила себя загнанной в угол.
Наконец, когда ей было шестнадцать, она ушла из дома. Фактически сбежала, не сказав родителям, куда направляется. Им, в общем-то, было все равно, и разыскивать ее не стали. Следующие несколько лет девушка вела беспорядочную и довольно безответственную жизнь. Попробовала пожить с лесбиянкой, но из этого ничего не получилось.
Когда ей было двадцать четыре, ее страшно избил и изнасиловал мужчина, с которым она познакомилась в баре. В результате она оказалась в больнице, но можно сказать, что ей повезло – после этого случая у нее как будто открылись глаза. Она решила отказаться от выпивки и наркотиков и попытаться наладить жизнь. Мег переехала, устроилась на нормальную работу, принялась собирать себя по кусочкам.
В двадцать пять она вышла замуж за человека, который сначала казался достойным, но довольно быстро показал свое истинное лицо, став жестоким и склонным к насилию – если не физическому, то психологическому. Он много пил, и когда напивался, Мег начинала опасаться за свою жизнь. Дочь Кэролайн родилась в этом браке, но у Мег были сомнения насчет отцовства – как раз перед беременностью у нее случился бурный, но короткий роман. Муж ничего не узнал, ни сразу, ни после, но Мег так боялась и за дочь, и за себя, что в конце концов решила развестись. На момент развода ей исполнилось двадцать восемь.
Какое-то время она неплохо справлялась одна, но ей нужна была поддержка. Как раз в тот период случились те два приступа хронической усталости, и она испугалась, что если заболеет окончательно, то просто не сможет содержать себя и Кэролайн. И она снова вышла замуж, в основном по этой причине. Второй ее муж не имел склонности ни к какому насилию, но оказался очень скуп на чувства, что выяснилось почти сразу после свадьбы. В этом браке не было ни страсти, ни эмоций… Ничего не было. Было просто скучно. Мег была не из тех женщин, кто такое терпит. В тридцать четыре она снова развелась.
После двух разводов Мег решила для себя, что брак не для нее. Она не только не собиралась вновь выходить замуж, но отказалась даже от идеи сожительства с мужчиной – по крайней мере, пока Кэролайн не вырастет и не уедет из дома. «Все мужчины – безответственные эгоисты, – говорила она себе. – Сначала пользуются тобой, а потом выбрасывают. Не хочу больше иметь с ними дела! Мне и одной неплохо».
И действительно, в первый год после развода она отлично справлялась. Почти расплатилась с долгами, исправно выплачивала ипотеку, удачно купила у брата машину, заботилась о себе и о Кэролайн. На работе ее ценили, зарплата была очень неплохой. Одним словом, единственной ложкой дегтя был Монти. «И почему он так портит мне жизнь?» – недоумевала Мег.
Сидя у себя в кабинете и все еще кипя от негодования, она начала подумывать о том, как бы ему отомстить: «Может, сделать так, чтобы его уволили? Вот это было бы здорово! Но нет… Этого я сделать не могу. Но и помощи он от меня больше не дождется. Надоело тут ради него вкалывать!»
От мыслей о мести ее отвлек звонок, возвещавший о начале кофе-брейка в ее отделе. «Надо браться за работу, – встряхнулась Мег. – Но сначала выпью чашечку кофе, да покрепче…»
Боб
Письмо от Рика, отданное миссис Харпер, окончательно выбило Боба из колеи. «С чего это он решил написать через столько лет? Мы так плохо расстались!..» – пробормотал он.
Миссис Харпер услышала, но, поскольку босс явно разговаривал сам с собой, решила сделать вид, что ничего не заметила. Боб почувствовал боль в груди и почти инстинктивно догадался, что эта боль – слабое напоминание о той большой боли, которую он почувствовал, когда расстался с лучшим другом и которую почти полностью подавил тогда.
С самого начала Рик заставлял его чувствовать, что Боб «не дотягивает». Как бы он ни старался, сколько бы усилий ни прикладывал, этого всегда было недостаточно. Рик вечно выискивал – и умудрялся находить – какие-то его ошибки. Хотя формально они были равноправными партнерами, Рик вел себя так, будто он босс, а Боб – подчиненный, и обращался с ним соответственно. К тому же время от времени Рик единолично принимал важные для компании решения.
Боб был осторожен и консервативен, Рик же любил идти на риск. Именно эта его любовь к риску и привела компанию на грань банкротства. Рику каким-то образом удалось перевернуть все с ног на голову и обвинить во всех бедах Боба и его «слабый, неэффективный стиль
