class="p1">
На самом деле между физиологией нейронов человека и нематоды настолько много общих черт, что на изучение C. elegans выделяют сотни миллионов долларов государственных субсидий. Все то, что мы узнали благодаря этим исследованиям, описано в десятках книг[44] с названиями вроде «Нейробиология генома Caenorhabditis Elegans» и «Старение: чему нас учит C. Elegans» (мое любимое – «Книга червей»). Естественно, если задаться вопросом о различиях между мозгом разных людей на фоне того, сколько у нас общего с круглым червем, то легко прийти к выводу, что эти различия совсем несущественны.
Перейдем к другому концу спектра – поговорим о разнице между ментальной жизнью людей и шимпанзе, наших ближайших ныне живущих родственников. Как можно представить, наш мозг поразительно похож на мозг шимпанзе. Это вполне логично, особенно если вспомнить, что участки ДНК, в том числе определяющие устройство мозга человека и шимпанзе, перекрываются на 95 %[45]. Однако функциональные следствия этой пятипроцентной разницы позволяют мне написать книгу на общем символьном языке, который вы можете понять, в то время как дикие шимпанзе по-прежнему проводят большую часть времени за добыванием пищи и выискиванием друг у друга вшей ради поддержания социальных связей.
Это сравнение помогает проиллюстрировать, что маленькие различия могут привести к большим последствиям, особенно когда речь идет об отношениях между сознанием и мозгом. Но, поскольку вы никогда не были шимпанзе, приведу несколько более близких нам примеров. Помните, что вы чувствовали, как мыслили и как вели себя, когда были подростком?[46] С тех пор время оставило на вашем мозге много шрамов, а череда нейрофизиологических изменений наверняка оказала сильное воздействие на вашу ментальную жизнь. Вот вам еще более тонкое различие: сравните, как вы себя чувствуете сразу после пробуждения и поздно вечером. В пределах суточного цикла изменения нейрохимических сигналов органа, который руководит ритмами вашего мозга, – супрахиазматического ядра – может оказать крайне зрелищное воздействие на работу ваших внутренних механизмов. Есть надежда, что размышления о диапазоне состояний, в котором может находиться ваш мозг и сознание, поможет вам подступиться к мысли, как на самом деле релевантны мелкие различия. Но, прежде чем вы решите, насколько они важны, позвольте мне добавить научных фактов.
Возьмем, к примеру, мои ранние исследования того, как сотрудничают полушария мозга, чтобы помочь вам понять истории, которые вы читаете или слушаете. Чтобы лучше разобраться, какую работу выполняет для вас мозг в этих ситуациях, рассмотрим следующее предложение:
Стог сыграл важную роль, поскольку ткань порвалась.
Это совершенно законное, грамматически верное предложение, однако вы, вероятно, несколько растерялись, прочитав его. Дело не в том, что вы не поняли предложение как таковое. Вероятно, вы знаете значение всех слов. И можете воспользоваться своими лингвистическими познаниями, чтобы понять, как соотносятся значения разных слов друг с другом. В частности, на основании порядка слов и их грамматических форм вы знаете, что важную роль сыграл именно стог, а не ткань. Кроме того, вы понимаете, что эта роль имеет какую-то причинно-следственную связь с действием, описанным глаголом порвалась. Но вы все равно не можете взять в толк, что здесь, черт возьми, происходит.
Дело вот в чем: когда мы сталкиваемся с письменной или даже устной речью, мы понимаем ее на разных уровнях. На первом уровне, который мы только что обсуждали, наше понимание основано исключительно на лингвистической информации, заключенной во фразе. Но на втором мы уже толкуем эту информацию в широком контексте всего, что мы знаем о окружающем мире и о том, что происходит вокруг нас в данный момент.
Причина, по которой предложение про стог кажется каким-то странным, состоит в том, что оно вырвано из контекста. Насколько иначе вы поняли бы его, если бы я сказала вам, что это фрагмент истории о прыжке с парашютом? Надеюсь, все тут же сложилось бы с приятным щелчком, и вместо совокупности разрозненных идей вы увидели бы сценарий, который можете вообразить, словно коротенький видеоролик, проигрывающийся у вас в мозге. Если так, значит, мозг соединил точки между тем, что вы уже знаете о реальном мире (гравитация, устройство парашюта), и тем, что было написано на странице. Поэтому вам стало понятнее, почему стог мог сыграть важную роль.
В этих двух способах понимания речи важно то, что исследования, проведенные на людях после черепно-мозговых травм, по-видимому, указывают, что в этих процессах задействуются разные участки мозга. До моих исследований было принято считать, что за понимание идей, напечатанных на странице, отвечает левое полушарие, которое, как правило, занимается переработкой лингвистической информации[47], в то время как правое полушарие, которое, как правило, занимается скорее зрительными и пространственными образами, реконструирует сценарий[48]. Однако эти представления, как и бо́льшая часть того, что нам известно об устройстве и работе мозга, основаны на данных, усредненных по группам испытуемых.
При этом первопроходцы в области исследования чтения, в том числе мой университетский научный руководитель Дебра Лонг, учат нас, что не все люди понимают прочитанное одинаково[49]. Мне стало интересно, не зависят ли эти различия от того, как именно происходит распределение труда между мозговыми полушариями у конкретных людей. Чтобы проверить эту гипотезу, я провела исследование, в ходе которого наблюдала, что запоминает из одной и той же истории каждое полушарие более чем 200 испытуемых с разными уровнями навыков чтения[50].
Вот как были устроены эксперименты: участников просили прочитать и попытаться запомнить короткие, на одну-две фразы, истории, которые появлялись перед ними по центру экрана компьютера. После того, как они прочитали эти истории, им показывали последовательности слов, которые появлялись либо в центре экрана, либо немного левее или правее того места, где их просили сосредоточить взгляд. Задача была простой: нажатием кнопки как можно быстрее показать, что слово, вспыхнувшее на экране, встречалось в одной из историй. Например, если я дам вам прочитать предложение про стог, а потом на экране появится слово «роль», вам необходимо нажать кнопку, потому что это слово было в предложении.
На основании закономерностей ответов участников мы смогли методами обратной инженерии отчасти определить, каким способом каждое из полушарий обрабатывало истории. Скажем, иногда мы вставляли слова вроде «парашют», которые в историях не встречались, но тематически были с ними связаны. Если участники не сразу отвергали эти слова или по ошибке говорили, что видели их, у нас появлялись надежные данные, что они поняли широкий контекст сценария. Лингвистический тип этого понимания мы определяли, проверяя, не быстрее ли испытуемые опознают слова вроде
