вынуждает вас думать, чувствовать и поступать определенным образом, не обязательно означает, что вы такими родились, и это не изменится. На самом деле ваш мозг – ускользающая мишень. Большинство исследований, которые ищут связь между мозгом и поведением, в том числе и моя работа по изучению двух полушарий и навыка чтения, рассматривают только одну ситуацию за раз – так сказать, стоп-кадр. При таких экспериментах попросту
невозможно сказать, насколько то или иное устройство мозга у вас врожденное, а насколько сформировано опытом.
Один из способов отделить генетические «чертежи» (то есть наследственность, или натуру) от среды (культуры) – проделать лонгитюдное исследование. При такого рода экспериментах исследователи оценивают один и тот же мозг в разных ситуациях на протяжении длительного времени, чтобы проверить, как его меняют общее созревание или конкретный опыт.
Именно это и проделали Кэтрин Вуллетт и Элеонора Магуайр в хитроумном эксперименте над лондонскими таксистами[55]. Цель исследования была проста – выяснить, родились ли они такими, с более крупными «хвостами» гиппокампа, или же эта область у них выросла благодаря усилиям по подготовке к экзамену.
Для этого они дважды, с промежутком в три-четыре года, просканировали мозг 110 человек. Большинство из них (79) только готовились стать таксистами, и первый раз их сканировали, когда они начали учиться, но еще не сдали экзамен, а остальные (31) были контрольной группой, отобранной в соответствии с параметрами вроде возраста и коэффициента интеллекта, которые тоже могли повлиять на форму и размеры мозга. Поскольку более половины обучающихся не сдают итоговый экзамен, ученые планировали сделать по своим данным две оценки. Во-первых, они хотели сравнить мозг тех, кто в конце концов сдал экзамен, и тех, кому это не удалось, чтобы проверить, нет ли между группами каких-то наблюдаемых различий в структуре мозга. Во-вторых, они хотели посмотреть, нет ли каких-то заметных изменений в результате подготовки к «Знаниям», когда человек до отказа набивает себе мозг картами.
Результаты лонгитюдного исследования Вуллетт и Магуайр обеспечили совершенно очевидные доказательства причинно-следственной связи между мозгом таксистов и тем, что их просили сделать. До обучения не было никакой возможности определить, кто сдаст «Знания», а кто нет. Когда абитуриенты только записывались на курс, между мозгом тех, кто в дальнейшем попадал в группу «сдавших», и тех, кто оказывался среди «провалившихся», не наблюдалось никаких значимых различий: ни в размерах гиппокампа, ни в других участках мозга, если уж на то пошло. В сущности, единственная разница между теми, кто сдал и не сдал экзамен, заключалось в том, сколько времени они уделяли занятиям каждую неделю. В группе сдавших учащиеся в среднем посвящали обучению 34,5 часа в неделю, а те, кто не сдал, как правило, занимались меньше 17 часов в неделю! Через три года интенсивное обучение оставило след – но только в мозге тех, кто сдал. После того, как будущие таксисты втиснули в свой мозг все нужные знания, «хвосты» их гиппокампов выросли[56]. То есть исключительные особенности мозга лондонских таксистов возникли из-за предъявляемых к ним требований. Дело закрыто.
Другой вариант, позволяющий распутать хитросплетения воздействия натуры и культуры тем ученым, у которых нет времени, денег или желания отслеживать своих испытуемых на протяжении всей жизни и много раз измерять параметры их мозга, – это исследования близнецов. Именно на них в общем и целом строится генетика поведения – на попытках отделить наследственность от среды, изучая тех, у кого разные пропорции того и другого: ученые опираются на то, что монозиготные (однояйцовые) близнецы рождаются из одной яйцеклетки и сперматозоида и на момент рождения почти идентичны[57], а дизиготные (разнояйцовые) – из двух разных яйцеклеток и двух сперматозоидов, поэтому генетическое сходство между ними такое же, как между любыми неидентичными братьями и сестрами в одной семье.
Много исследований посвящено наследуемости: ученые выясняют, в какой степени некоторые измеряемые параметры обусловлены генетикой – на основании того, насколько эти характеристики схожи у монозиготных близнецов по сравнению с дизиготными. Если монозиготные близнецы больше дизиготных похожи друг на друга по определенным параметрам (например, по способности запоминать ориентиры на местности), значит, различие между близнецами связано с генетикой. Такой тип анализа опирается на предположение, что условия, в которых растут близнецы из одной пары (и монозиготные, и дизиготные), одинаковы примерно в одной и той же степени.
У этого предположения есть один недочет: некоторые свойства, на которые влияет генетика, в том числе экстраверсия (о которой вы прочитаете в главе «Коктейль»), влияют на то, какие условия и какой опыт человек предпочитает. Другие генетически обусловленные факторы, скажем, рост и внешняя привлекательность, влияют на опыт, поскольку определяют, как к человеку относятся окружающие. Чтобы еще больше подлить масло в огонь дискуссии «наследственность против среды», стремительно развивающаяся наука эпигенетика показывает, что влияние среды может приводить к химическим изменениям в ДНК! В результате один и тот же ген, попадая в разную среду, оказывает разное влияние на производимые на его основании белки, в мозге или в остальном организме. Эти механизмы «биологически кодируют» наш жизненный опыт[58]. Иначе говоря, если поместить один и тот же участок ДНК в разную среду, он может создать разных людей.
Но иногда результат получается не такой уж и уникальный.
Создатели документального фильма «Три одинаковых незнакомца» (2018) проделали поистине фантастическую работу, чтобы это показать. Фильм основан на удивительной подлинной истории тройняшек, которых при рождении усыновили три разные семьи, а друг о друге они узнали случайно, когда им было уже 19 лет. Если вы вдруг не видели этот фильм, то я не буду портить удовольствие от неожиданных (и иногда скандальных) поворотов сюжета. Достаточно будет сказать, что эти юноши были похожи друг на друга даже в том, чего в принципе невозможно себе представить, сколько бы мы ни ломали себе голову над биологией, которая делает вас вами. Да, конечно, они одинаково выглядят, говорят и ходят – но курить одну и ту же марку сигарет? Дичь какая-то! Или все-таки нет?
Беда с такими частными случаями состоит в том, что мы так увлекаемся историей, что не в состоянии объективно судить о фактах. Прежде всего сходство сразу привлекает внимание, а различия можно и не заметить. Никого не потрясло открытие, что тройняшки любят разные марки пива[59], а вот то, что все они курят Marlboro, бросается в глаза. Что и подводит меня ко второму соображению касательно статистики и совпадений: чтобы понять, насколько удивительно наблюдать общие черты у разлученных близнецов (и двойняшек, и тройняшек), надо задать себе вопрос:
