Антология ивритской литературы. Еврейская литература XIX-XX веков в русских переводах - Натан Альтерман

Что отныне на поле пророком мне быть суждено? Как сравню я смолу золотую на стройном стволе С драгоценным елеем, блестящим на царском челе, А полей аромат, сохраненный в преданьях отцов, С фимиамом и нардом и зельем сабейских купцов? Поклонюсь тебе молча, смиренно качнусь на стебле, Словно колос, под тяжестью зерен склоненный к земле. 2 Словно колос, под тяжестью зерен склоненный к земле, Озаренный величием поздней своей красоты, Что священную тайну хранит от мирской суеты — Вечной жизни залог и наследие прожитых дней. Словно колос, у пашни украденный, — сын деревень, Полный жизненных соков, с мечтой о величьи судьбы, Цвел когда-то и я! Только жажды своей не избыл. Воздаяния жду, и за днем устремляется день. Не свершились мечты. И во мгле исчезает мой путь. Оглянувшись в смятеньи, пытаюсь с тропы не свернуть. Кто же я и зачем? Иль достиг я границы своей? Неужели обманет и слова не сдержит Творец? Я — росток полевой. И хранит меня Солнце-отец. Он послал мне дожди и туманы далеких полей. 3 Он послал мне дожди и туманы далеких полей, Мрак пучины морской, где безмолвие вечно царит, Огнеликое облако, что над вулканом горит, Вырываясь из чрева, где долго дремало во мгле. Сонмы звезд, что бессилен в таблицы свести астроном, Золотое светило, огнезарных небес океан, Сохраненные старцами тайны невиданных стран, Деревенский обряд, городского безумца псалом. Дабы осью сего солнцетварного мира я стал, Центром центров и сутью его, Он дары умножал В настоящем, в грядущем, в мелькании прожитых дней. В многоцветий охры, багрянца, кармина, сурьмы Велика Его сила, и в мире наградою мне Оратории красок, симфонии света и тьмы. 4 Оратории красок, симфонии света и тьмы, Звонкий холод кристалла, истома лазоревых вод, Участь искры, исторгнутой в сумраке скальных пород, И в бушующем море пропавшей бесследно кормы.